Цивилизация
Намерение депутата Евгения Федорова лишить рок-музыканта Андрея Макаревича государственных наград в связи с его «антироссийской деятельностью» стало новостью дня. Таковой деятельностью, видимо, парламентарий посчитал визит в Восточную Украину, в рамках которого лидер «Машины времени» посетил лагеря беженцев и дал блицконцерт. «Газета» попросила прокомментировать ситуацию самого Макаревича.
— Как вы относитесь к заявлениям депутата Евгения Федорова о возможности лишения вас наград? Для вас важны эти награды?
— К наградам я отношусь крайне спокойно — точнее, у меня нет к ним какого-то особого отношения. Просто не эти мальчики мне их вручали, и не им меня лишать, как мне кажется.
— В какой мере действия парламентария и тех, кто его поддержал, можно считать действиями власти как таковой?
— Я не психоаналитик, чтобы разбираться в этом. Это не мое дело. Больше всего сейчас, конечно, хочется думать не об этом, а просто выключить телефон, выключить интернет, посидеть в тишине и поиграть на гитаре.
— Можно ли сказать, что профессия рок-музыканта снова приобрела остроту, какой у нее не было с советских времен?
— Ой, да при чем же здесь музыка? Высказывать свое отношение к происходящему может любой человек, для этого необязательно быть музыкантом по профессии. Есть люди, которые предпочитают молчать, а есть люди, которые молчать не в силах — в силу устройства психики, например. Мне просто не нравится, когда про моих друзей распространяют наглое вранье, когда рассказывают то, чего не было на самом деле.
— Вас начали шельмовать еще задолго до поездки на Украину в связи с вашим мнением по присоединению Крыма, и у вас, к сожалению, было время даже привыкнуть к негативу в ваш адрес. Вы предполагали, какой поток грязи на вас польется в связи с вашей последней инициативой?
— Чего я точно не предполагал, так это того, что поездка к беженцам из Донецка и Луганска и их детям выльется в нескончаемый поток ахинеи, что все переврут и извратят. Я вообще, честно говоря, всячески стремился, чтобы эта поездка никак не освещалась прессой, но не вышло, конечно.
— Происходящее не вызывает у вас ассоциации с каким-нибудь из периодов из истории вашей группы — например, с 1984 годом, когда вышла знаменитая статья «Рагу из синей птицы», ставшая кульминацией травли «Машины времени»?
— Ну конечно, мы проходили все это, ничего нового я в этом не вижу. Разница лишь одна — тогда не было интернета. Интернет — очень мощное средство коммуникации, которое гораздо сильнее тогдашних медиа — за счет этого любая информация разлетается быстрее в несколько раз. К тому же тогда было четкое разделение — официальные печать, радио и ТВ, «сарафанное радио», или молва, а также «вражеские» голоса. Ориентироваться было легче — официальные медиа врали по определению, другие — чаще говорили как есть на самом деле. С приходом интернета ориентироваться гораздо сложнее. Например, никого не интересуют факты — что же происходит на самом деле. Всех интересует только то, как она подается, интерпретация становится важнее факта. Вот хотелось бы спросить у Иосифа Давыдовича (Кобзона. — «Газета») и Никиты Сергеевича (Михалкова. — «Газета»), которые высказались по моему поводу, — почему вы писанине в газетах обо мне верите больше, чем мне самому? Вы же знаете меня не один десяток лет, господа, я вам никогда не лгал, не обманывал вас. Верите и подписываетесь под ней?
— Вы бы приняли предложение съездить к беженцам, выехавшим в сторону России?
— Почему вы так ставите вопрос? Беженцы — это люди в беде, им надо помогать независимо от того, где они находятся. Если для того, чтобы этим заниматься, надо вернуть госнаграды — я верну, нет проблем.
