Ансамбль исполнен политического значения, поскольку олицетворяет курс России на сближение со странами ЕС, и чреват эстетической революцией: центральное место в нем отведено композиции бельгийского скульптора-авангардиста Оливье Стребеля. А вот функциональные задачи у новостройки не просматриваются (бродили слухи о подземной торговой зоне, но ворота, ведущие в цоколь сооружения, на момент церемонии были заперты). Все, что можно делать на поверхности, – это целоваться, кормить голубей и думать о судьбах континента.

Архитектурное решение площади обеспечила мастерская Юрия Платонова. Радиусы мощеных дорожек ведут сквозь газоны к волнообразной стене. Во внутреннем периметре, среди ступенек сложной конфигурации, расположены пять гранитных окружностей. Они образуют фонтан, омывающий «Похищение Европы» – ту самую композицию из нержавейки, что подарена Москве в обмен на брюссельского Пушкина работы Георгия Франгуляна. Скульптура Стребеля на Бережковской набережной оказалась элегантна и скромна. Изогнутые в разных плоскостях металлические трубы не сразу заметишь на фоне других новодельных красот, но из всего представленного взору этот элемент наиболее убедителен. Качественный европейский авангард, не гениальный и не сверхсовременный, зато создающий альтернативу бесконечным церетелиевским опусам.

Мсье Стребель объясняет свой замысел мудрено: мол,

древнегреческий миф о похищении Зевсом прекрасной дочери царя Агенора соединился в воображении со зрелищем быка, погребенного под вулканическим пеплом на острове Бали.

Изгибы рогов поразили сходством с линиями женского тела, а вскоре к маэстро нагрянули члены Европейской комиссии с предложением изваять символ единого континентального рынка. Так и закрутилось… В разных европейских городах установлены уже пять стребелевских модификаций «Похищения Европы», так что Ю. М. Лужков абсолютно прав, называя открывшуюся в Москве композицию «уникальной в своем роде».

По словам художника, московский мэр лично навестил его ателье в Брюсселе и проявил большую заинтересованность в проекте. Любопытно, что всего за день до открытия площади Европы Юрий Михайлович с не меньшим энтузиазмом высказался за восстановление памятника Дзержинскому на Лубянке. Такая вот классовая борьба в отдельно взятой голове. Выступая на многолюдной церемонии у Киевского вокзала, наш мэр уже опять клялся в приверженности идее общеевропейского дома и зазывал в Россию инвесторов. Послы из государств Евросоюза задумчиво кивали в такт пламенной речи, их жены фотографировались на фоне монумента, досужие зрители гадали, успеют ли с открытием до дождя, а эфэсбэшники о чем-то самозабвенно переговаривались по рации – то ли о погоде, то ли о красоте, то ли о внешней политике. Девицы в кокошниках сплели хоровод, после чего фонтанные струи взметнулись в небо. Невысоко, но организованно: переменный напор воды создал динамическую пространственную композицию, где линии струй то и дело повторяли ритмы стребелевского «Похищения».

Насчет струй – отдельный сюжет. Сейчас затруднительно сказать, во что обошлось налогоплательщикам символическое приобщение к цивилизации. Закладной камень на будущей площади Европы устанавливали год назад, и с того времени сметная стоимость проекта неоднократно пересматривалась. Диапазон звучавших цифр непомерно широк – от 2,2 млн до 45 млн долларов городского бюджета. Нижний предел, очевидно, перекрыт, а степень приближенности к верхнему определится с наступлением холодов. Дело в том, что, по замыслу Оливье Стребеля, фонтан должен бить круглогодично, и потому существенную часть сметы предполагалось израсходовать на систему подогрева воды. Удивит ли сценарий, когда при максимуме финансовых трат обледенелый фонтан будет едва угадываться в морозных сумерках, несмотря на обещанную подсветку? Своего рода тест на европейское самосознание.

Одно время дискутировался вопрос, не лучше ли восстановить на этом месте взорванный при советской власти храм. Вариант едва ли предпочтительный, но нельзя не отметить традицию устройства досуговых гидротехнических сооружений на церковных руинах. Впрочем, при нынешнем архитектурном раскладе актуальнее другое: в нескольких метрах от площади Европы покоится камень с надписью «Здесь будет сооружен монумент в память 300-летия воссоединения Украины с Россией. 1654–1954». Смех и позор. Надо или камень убирать, или заново с Украиной воссоединяться, или уж возводить монумент вне зависимости от исторических реалий. Будем надеяться, что в любом случае московский бюджет пострадает минимально. Небось европейцы, а не скифы с жадными очами.