Зал Московского союза художников (Кузнецкий мост, 20) ненадолго отвлекся от череды посмертных и прижизненных персоналок, чтобы устроить выставку действующего творческого объединения. Хозяева не то устали от юбилейно-некроложных интонаций, не то поддались энергичному натиску группы «Коллаж» – в общем, попытались выказать удаль, если этим словом характеризовать взаимодействие с компанией из двух десятков живых и здоровых художников. Никакого дебоша, впрочем, не вышло: учтивостью манер и деликатностью творчества здешняя команда вполне могла бы соперничать с богемным окружением императора в средневековом Киото. Даром что коллаж приобрел в ХХ веке репутацию дерзкой и даже брутальной техники – выставка показывает, что стремлением к изысканной утонченности можно всякое хулиганство превратить в эталон благопристойности.

Не станем разбирать в подробностях, чем коллажи отличаются от декупажей с аппликациями, а все они вместе – от инсталляций и ассамбляжей. Надо полагать, членов объединения при графической секции МСХ увлекает не терминология, а сам процесс. Порвать на клочки бумаги разных фактур и оттенков, изуродовать ножницами модный журнал, приклеить к оргалиту предметы первой необходимости вроде бельевой прищепки или детской сандалеты – вот что у них в намерениях. Готовы покуситься даже на денежные купюры: Анатолий Орлов составляет из фрагментов «рыжих» советских рублевок портрет Леонардо да Винчи, а из обрезков кубинских песо – лик команданте Че. Но, повторимся, ни революцией, ни ренессансом, ни элементарной провокацией от этих работ не веет. Веет отвлеченной дизайнерской культурой, которая для многих авторов остается самоцелью. Поиски чего-нибудь не вместо, но кроме нее обильных результатов не приносят.

Отметим своеобразный «ташизм» Татьяны Ковригиной, покрывающей аппликации из гофрокартона экспрессивными красочными брызгами, рельефы Инги Шкубер из фотооткрыток, вдохновленные красотой Тадж-Махала, фактурные «Блюзы» Василия Власова. Впрочем, безмерно хвалить одних и устраивать разнос другим нет оснований. Качественные показатели выставки болтаются около «золотой середины», к которой с древних времен предписано тяготеть, но не объяснено – зачем.

Понять, что именно служит центром притяжения для большинства экспонентов, нетрудно: на него прямо указывают и голубые бумажные контражуры Щеглова, и стильные «винные натюрморты» Миклашевского, и уютные библейские композиции Щепетова. Кумир – Анри Матисс времен увлечения цветной бумагой, а лозунг – его пожелание, чтобы изобразительное искусство становилось «креслом для глаз». Ряды таких кресел разной степени удобства и предлагаются посетителям. Но если Матисс приходил к уравновешенности через фовистское буйство, то участники выставки заражены гармонией сызмальства. Желание погасить всякий диссонанс, не разрешить ему ставить под сомнение профессиональный навык у них неистребимо. С точки зрения лингвистики название группы правомерно (коллаж – всего лишь «наклеивание»), но слово обрело дополнительную смысловую нагрузку, и здесь уже возникает разночтение. Творческое объединение «Аппликация» звучало бы убедительнее.