Художница Нина Котел предлагает полюбоваться полусъеденной, растерзанной, обглоданной пищей вполне всерьез, находя в ней массу эстетических достоинств. Об этих пастельных листах можно говорить прямо-таки с гоголевскими интонациями: а какие роскошные хрящики оставались от тех обедов! какие переливчатые колбасные шкурки! что ни выжатый лимон, то драгоценность, и т. п.

Эта тема в графике (или в живописи, по мнению ряда ценителей) у Нины Котел появилась давно. При желании небольшое пространство галереи можно было бы забить до отказа, но для подачи выбрали изысканность. Небольшие листы образуют прихотливый узор на стене, чередуются с длинными развернутыми свитками и свежей настенной росписью. Два-три произведения возникают даже на потолке. Антураж должен сообщать посетителю примерно следующее: Нина Котел – художник культурный, но не чуждый прогрессивных веяний. Ее традиционную умелость следует трактовать в духе современных высказываний: тлен как культурное переживание, антигедонизм как направление мысли и т. д. Хотя картинки можно и просто разглядывать, упиваясь изобразительными решениями. Такое отношение к искусству по-прежнему не хуже остальных.

Никакого намеренного эпатажа в работах нет, это в зрительском сознании могут рождаться установки на их отторжение. А могут и не рождаться, если исходить из принципа, что все предметы имеют равные права быть изображенными. Вроде бы элементарный, но чрезвычайно важный для сегодняшнего искусства постулат. Обратите внимание, с каким хихиканьем и подмигиванием обычно вводятся в традиционный изобразительный контекст непривычные для него объекты вроде работающего телевизора или катящегося лимузина. Дескать, не по зубам старушке-живописи все эти чудеса прогресса. А может, просто рисовать надо лучше? То бишь умнее и изобретательнее…

Но это соображение по поводу. Эстетическое освоение объедков – не подвиг, дорожка здесь довольно натоптанная. Зато в очередной раз находит подтверждение банальная истина: в искусстве важно не что, а как. Нина Котел с выбранным ею материалом обращается мастерски, значит, есть и пища для зрительского интереса. В переносном смысле, разумеется.