В этом году у него появился подзаголовок «Новое поколение», подразумевающий интенсивное внедрение в экспозицию работ молодых художников. Еще одна задача, менее декларативная, – «поиск живописности», то есть всемерное подыгрывание модной тенденции (площадь салона не отдана целиком живописи, как на декабрьской ярмарке «Арт-Манеж», но направленность ощутима). Наконец, привычным способом утолена жажда международности: в шестой раз по отдельному стенду получают творческие союзы стран СНГ и Балтии (этой весной – без Латвии). Сбой произошел лишь у грузин, которые, вкусив прелесть общения с российской таможней, смогли довезти до вернисажа всего три экспоната. Есть, знаете ли, такие сферы, где молодость преимуществом не является.
Кроме всего перечисленного, особенностью салона в ЦДХ следует признать изобилие нонпрофитных проектов. Их до того много, что коммерческая зона, за счет которой будто бы и реализуются всевозможные «души прекрасные порывы», занимает меньше половины пространства. Светско-развлекательное значение слова «салон» теснит магазинные коннотации, что совсем неплохо с точки зрения досужего зрителя, но едва ли способствует становлению арт-рынка, о котором устроители также пекутся.
Парадокс находит объяснение в том факте, что Центральный Дом художника принадлежит МКСХ (Международной конфедерации союзов художников), которая и есть организатор салона. На своей территории легче оперировать экспозиционными бонусами и льготными условиями, особенно если таким образом решаются многие внутренние проблемы. Вольготные стенды в центральной части салона вопиюще контрастируют с теснотой и давкой по периметру, где обосновались «рядовые» галереи и художники. Витающий там эстетический ужас можно считать бессознательной местью рафинированным собратьям: мол, вы нас за наши же деньги отодвинули на периферию, зато мы в пять рядов навешаем такого, что все потуги на респектабельность обессмыслятся.
Впрочем, это гипербола. Некоммерческие проекты в ряде случаев получились настолько интересными и самодостаточными, что не подвержены флюидам из дальних углов. Открывается салон выставкой «Преемственность традиций. «Шестидесятники» и их ученики». Речь о мэтрах «сурового стиля» Андрее Васнецове, Николае Андронове, Павле Никонове и некоторых других, кто преподавал и преподает в Суриковском институте. Ученики, соответственно, – студенты и выпускники МГАХИ, впитавшие даденные уроки. Совместное выступление лишено попсовых атрибутов, но способно увлечь зрителя с аналитическими наклонностями. Журнал «Искусство» предложил мини-персоналку художника Виктора Русанова, чью живопись стоило бы занести в категорию «супер-класс», если бы подобный лексикон распространялся на традиционные станковые произведения. Галерея «Сэм Брук» в проекте «Размер имеет значение» показывает крупноформатные работы Ивана Колесникова, Олега Ланга и других «гигантоманов». Затея небессмысленная и не лишенная остроумия, только полотна могли бы быть помасштабнее, а художники – поинтереснее. Присутствие на стенке полотен значительнейшего Михаила Рогинского не спасает проект в целом от усредненного качества.
Стенды национальных Союзов художников, несмотря на «молодежный» эпиграф, никаких особенных откровений в себе не содержат, но и не удручают. Всюду – довольно ровный профессионализм, за исключением разве что питерского СХ, который из года в год почему-то привозит весьма слабые и «салонные» в не лучшем смысле работы. Поднаторев в современной подаче материала, гости столицы не упускают случая включить какую-нибудь завлекалочку. К примеру, у входа на белорусский стенд чирикает живой попугай, помещенный в клетку в форме человеческой головы («Автопортрет с птичкой» Павла Войницкого). Не слишком гуманно по отношению к попугаю, но хотя бы остроумно, особенно в сравнении с приснопамятными татуированными свиньями на одном из «Арт-Манежей».
Дабы придать живости рыночной составляющей салона, в конце его предполагается провести аукцион в «Гелосе», по свежей традиции транслируемый в ЦДХ. Экономический успех затеи неочевиден, тем более что речь идет не об ажиотажно расхватываемом антиквариате, а о современных работах, но в такой форме хотя бы подогревается интерес к сегодняшним процессам. Процессы эти по-прежнему разноречивые и на салоне, надо сказать, отраженные далеко не полно. Однако проходит мероприятие от года к году бодрее и к упадку вроде бы не приближается. Живучесть – еще одно качество, о котором нельзя не вспомнить в связи с весенним салоном.
