6 мая Государственный исторический музей презентовал новую выставку со словоохотливым названием «Картина французской художницы Октавии Россиньон «Царь Петр Алексеевич во время стрелецкого бунта в Московском Кремле 15 мая 1682 года. 1839».

Однако увидеть ее можно было еще за пару дней до презентации, на фестивале «Весна музеев». Этот фестиваль, учрежденный Министерством культуры Франции в 1999 году, вскоре стал заметным культурным событием в Европе. Только в прошлом году к 800 французским музеям присоединились более 400 музеев из 28 европейских стран. Тематика фестиваля каждый раз разная, и у пятой «Весны музеев» она звучит как «Тайны и открытия». В ГИМе открытие было одно – вышеупомянутой выставки, а вот тайн — куда больше.

Во-первых, не очень понятно, зачем одному из крупнейших музеев страны надо было вливаться в фестиваль со столь сиротской программой – выставка в сопровождении слайд-шоу, конкурс детского рисунка и выступление церковного хора.

Во-вторых, «фестивалили» очень уж дозированно – бесплатной была только одна выставка и только один день, а единственное действительно достойное внимания мероприятие – экскурсия по запасникам — оказалось доступным только счастливчикам, выигравшим в лотерее. Причем лотерею устроили по-взрослому, хочешь испытать судьбу – будь любезен купить входной билет. Результаты столь экономного фестиваля оказались вполне предсказуемыми. Во Франции после Printemps des Musees посещаемость некоторых музеев выросла в пятьдесят раз. У нас после «Весны музеев» директор ГИМа отрапортовал, что бесплатную выставку посмотрели 2409 посетителей.

Но вернемся ко вчерашней презентации, благо здесь тоже не без тайн. Выставки, устроенные по принципу «одна картина в интерьере» давно уже не являются чем-то выдающимся, но в ГИМе, сколько помнится, это первый опыт. Увы, его сложно назвать удачным.

Для начала – не очень понятно, чем обусловлен выбор того самого «гвоздя», на котором висит вся выставка. Художественные достоинства картины весьма скромные. Ее создательница, французская художница XIX века, даже на родине малоизвестна настолько, что на аукционе, где ее купил столичный коллекционер А. Иванов, автора обозвали Octavio Mignon вместо Octavie Rossignon, а изображенные события отнесли к 1689 году вместо 1682-го.

Бог с ней, с известностью, все-таки полотно не в ГМИИ, а в ГИМе выставляется, вполне возможно, что исторические достоинства картины куда значимей художественных. И здесь, надо признать, идея авторов выставки была весьма интересной. Они решили совместить время, изображенное на картине, и время ее создания. Третье десятилетие XIX века, когда писалось полотно, – это годы «петровского ренессанса», инспирированного давним поклонником «мореплавателя и плотника» императором Николаем I. Российская академия художеств в 1836 году даже конкурс объявляла с шедевральным названием: «Петр I в один из тех случаев, когда соображал одну из исполинских своих идей, которыми он возвел наше прекрасное Отечество на высшую ступень его могущества».

Задуманная историческая двуслойность композиции «Петр Романов глазами современников Николая Романова» могла сделать эту выставку одной из самых заметных, тем более что для ее воплощения были привлечены лучшие московские собрания – кроме ГИМа, свои экспонаты предоставили музеи Московского Кремля, Третьяковка, ГМИИ им. Пушкина, Российская государственная библиотека и Российский государственный архив древних актов.

Увы, не случилось. Получилось все как обычно – в центре картина Октавии Россиньон, ее обрамляют вещи и книги петровских времен, без всякого предупреждения перетекающие в экспонаты времен Николая «Палкина». Устроителей подвело неумение выстроить композицию? и обыватель пребывает в недоумении от чересполосицы стрельцов в долгополых армяках, Николая I с супругой в маскарадных костюмах и серии гравюр с видами Парижа.