Книга Алессандры Латур «Рождение метрополии. Москва, 1930-1955» посвящена так называемой сталинской архитектуре столицы. Собственно, авторство итальянки весьма условно: книга представляет собой сборник статей и интервью, обработанных Латур.
Причем редактура часто оставляет желать лучшего – периодически появляющаяся грубоватая нарезка интервью, отсутствие смысловых переходов и, как следствие, внутренней логики статей явно не красят книгу. Однако все эти огрехи искупаются концепцией сборника – собрать под одной обложкой свидетельства того самого поколения архитекторов, которое знает сталинское время не понаслышке. Воспоминания об этом периоде тринадцати знаменитых советских архитекторов, доброй половины которых уже нет с нами, и составили «Рождение метрополии».
Сталинская застройка до сих остается одной из главных доминант в облике столицы, по крайней мере ничего столь же масштабного и заметного с тех пор создано не было – разве что храм Христа Спасителя и церетелиевские монстры. Большинство сооружений, ставших символами Москвы, были построены именно тогда.
Вполне естественно, что феномен сталинской архитектуры до сих пор вызывает неоднозначные оценки. Не менее разноречивы и мнения авторов, представленных в сборнике. Возьмем только один аспект: кем были архитекторы, создавшие «сталинскую Москву»? Одни объявляют их «зодчими режима», творившими под тотальным контролем руководства страны.
В подтверждение рассказываются анекдоты, вроде того как Каганович, ставя задачу по строительству Театра Красной Армии, взял со стола чернильницу в форме пятиконечной звезды, обвел ее контуры на бумаге и вручил архитекторам, определив тем самым план здания.
Другие придерживаются противоположного мнения: «Напротив, такие высокообразованные архитекторы, как Жолтовский и Щусев, запродавали свой архитектурный стиль властям. Необразованные, плохо разбиравшиеся в архитектуре и в искусстве власти шли на поводу у известных мастеров».
Авторы книги принадлежат к разным школам, и отзвуки тогдашних архитектурных сражений, вроде ставшего этапным для советской архитектуры конкурса проектов на строительство Дворца Советов, до сих пор явственно слышны в их статьях. Поэтому их оценки того или иного архитектора зачастую полярны. Однако в столкновении мнений только яснее высвечивается то неоднозначное время со столь же неоднозначными и неординарными «архитектурными вождями», будь то победитель вышеупомянутого конкурса и по совместительству один из основателей Итальянской компартии Б. Иофан или И. Жолтовский. Тот самый, про которого еще один участник того самого конкурса, великий Ле Корбюзье говорил, что ему гораздо интереснее беседовать с ним, чем со своими последователями. Судьба же часто поминаемого в книге А. Бурова вполне достойна авантюрного романа. Отлученный от архитектуры, он занялся физикой и возглавил лабораторию, разрабатывающую стекловолоконный армируемый материал. Потом еще один крутой поворот – от физики к медицине. Всерьез заинтересовавшись онкологическими заболеваниями, Буров руководит лабораторией, занимающейся исследованием веществ, способных тормозить развитие опухолей, и возвращается в архитектуру только при Хрущеве.
Собственно, история всегда с неизбежностью тяготеет к анекдоту – после того как страсти улеглись, вождей схоронили, оставили в прошлом чернильницу Кагановича и на бумаге – Дворец Советов. Сама же сталинская архитектура необратимо ветшает, но в анекдот превращаться отказывается. Просто «зоны» главного здания Университета становятся просто зонами – без воспоминаний. А архитектурные мемуары внезапно оказываются увлекательной беллетристикой с подробными фотоиллюстрациями.
*
Алессандра Латур «Рождение метрополии. Москва, 1930-1955», издательство «Искусство — XXI век».
