За ратификацию договоров «О российско-литовской государственной границе» и «О разграничении исключительной экономической зоны и континентального шельфа в Балтийском море» между Литвой и Россией после долгих дискуссий проголосовали 254 депутата, против – 144, воздержался один человек. Как говорится в пояснительной записке, линия государственной границы на суше закрепляет линию административной границы РСФСР и Литовской ССР от 1963 года, причем любая корректировка должна быть незначительной и подлежать адекватной компенсации. С морской границей сложнее. Литовцы требовали, чтобы она представляла собой продолжение направления границы Куршской косы, но Москва на это не согласилась. Взамен Литве был предоставлен проход к шведской рыболовной зоне на крайнем западном участке границы, а она компенсировала нам участок моря площадью 4,2 квадратного километра.
Благодаря такому решению в российской экономической зоне оказалось шельфовое нефтегазовое месторождение Д-6.
История обоих договоров чрезвычайно непроста. Оба документа были подписаны Борисом Ельциным и литовским президентом Альгирдасом Бразаускасом еще 24 октября 1997 года, но после этого пролежали мертвым грузом в Госдуме несколько лет. Как сказали «Газете.Ru» в комитете по международным делам, в эти годы было принято политическое решение не ставить ратификацию в повестку дня: «В отношениях с Литвой существовали проблемы, и договоры бы просто провалили».
С точки зрения депутатов, самая возмутительная из этих проблем – требование литовского сейма к России возместить Литве ущерб, причиненный ей за те годы, когда она входила в состав Советского Союза.
Летом 2000 года сейм принял по этому поводу специальный закон «О возмещении ущерба, причиненного оккупацией СССР». Причем член сейма Витаутас Ландсбергис как-то пошел еще дальше и потребовал от России отдать Литве в счет долга упомянутую скважину Д-6. Так что замминистра иностранных дел Владимир Чижов попытался убедить депутатов забыть прошлые обиды и все-таки ратифицировать договоры, сразу заверив их, что в Вильнюсе еще в марте 2001 года «инициированный правыми кругами закон о возмещении ущерба в сущности был положен под сукно». — Мне кажется, вы лукавите, — не поверил ему депутат «Регионов России» Виктор Алкснис. – В законе о компенсациях литовцы собираются требовать с нас 20 миллиардов долларов.
За чиновника вступился глава международного комитета Дмитрий Рогозин: — Да, такой закон есть, но литовцы к нему возвращаться не будут. Неужели вы серьезно думаете, что литовцы выступят с иском на 20 миллиардов долларов? Даже если это случится, мы выступим с иском на 30 миллиардов долларов, и неизвестно, кому еще мало покажется! Сами литовцы не знают, что с этим документом делать.
Надо сказать, что идею встречного иска еще в разгар дискуссий по Калининграду подал тот же Алкснис. Он собирался потребовать от литовцев в два раза больше — $60 млрд (точную сумму должна была высчитать Счетная палата) в качестве компенсации за то, что потратил на республику СССР.
В Думе даже обсуждалась возможность вообще отозвать договоры о российско-литовской границе из процесса ратификации и спровоцировать тем самым массу территориальных споров.
Как объяснял депутат «Единства» Виталий Ледник, с территориальными проблемами Литву бы не приняли в ЕС и проблема с введением визового режима снялась бы сама собой.
Впрочем, на фоне истерики, которую еще несколько месяцев назад в Думе вызывало каждое упоминание о Калининграде, эти проекты выглядели еще вполне интеллигентными способами давления на литовцев.
Одновременно обсуждалась, например, возможность отобрать у литовцев Вильнюс и вернуть его Польше вместе с Виленской областью.
По замыслу Алксниса, это можно было бы осуществить, денонсировав пакт Молотова--Риббентропа, по которому в 1939 году польский Вильно отошел к Литве. Эта идея кажется депутатам привлекательной до сих пор. — Почему мы рассматриваем Литву с границами 1991 года? А почему не в рамках 1939 года? Тогда у Литвы и выхода к морю-то не было. То, что мы сейчас делаем, – это пересмотр всех территориальных границ после войны. Это недопустимо, — негодовал Борис Резник из «Регионов России».
Наравне с этим некоторые депутаты вспоминали и о переходе Клайпедской области (отошла СССР после отторжения Восточной Пруссии) в литовскую юрисдикцию, что многие в Москве пытались оспорить. А вопросы территориального раземежевания Литвы и Белоруссии предлагали отдельно обсуждать в рамках Союза России и Белоруссии. — Как только Литва вступит в ЕС и НАТО, так сразу там будут войска, — включился в сегодняшний спор Василий Шандыбин. — Там ущемляется право русскоязычного населения. Там есть политические заключенные, симпатизирующие России. — Ну ведь вы поймите. Ратификация договора создаст ту самую границу, через которую будет осуществляться транзит в Калининград, — уговаривал их Рогозин, по совместительству занимающий пост спецпредставителя президента по калининградской проблеме. Напомним, проблема транзита была решена несколько месяцев назад на брюссельском саммите Россия--ЕС, причем правила упрощенного визового режима в целом устроили администрацию президента. Завершение затянувшейся ратификации было одним из условий того, что Литва и ЕС пошли навстречу России.
Уговоры Рогозина долго не действовали на депутатов. На трибуну вышел Владимир Жириновский: — Вы ни одной капли крови не пролили! Вы Курилы хотите отдать! Выборг! Еще Москву отдайте, там какие-нибудь финно-угорские племена жили. Все результаты (голосования. – «Газета») надо сохранить. Вы все сядете. Через пять лет будет другой режим. Нельзя ратифицировать этот договор. 15 декабря некоторые из вас будут арестованы. В Сибири все будут!
Когда из двухчасового перерыва, который депутаты решили потратить на Литву, прошел один час двадцать минут, из рядов коммунистов до президиума донеслись слова о том, что по регламенту положено назначить дополнительное обсуждение. Любовь Слиска, которая вела заседание, не выдержала. — Никому не положено. Кому положено – дома возьмут, — отрезала она и, пока коммунисты не опомнились, быстро объявила голосование. В ответ член КПРФ Николай Коломийцев пообещал оспорить ратификацию в Конституционном суде.
