«Художники американского Запада» – проект американский. ГМИИ имени Пушкина практически только предоставил свою площадку. Картины на выставку дали несколько американских музеев невысокого статуса, из которых в России слышали, наверное, только о хьюстонском – давнем партнере ГМИИ.
С именами художников та же ситуация – ведь речь идет не о второй половине ХХ века, когда Поллок, Раушенберг, Уорхол etc зазвучали на весь мир, а о 1830–1940-х годах.
Если попытаться соотнести масштабы европейского и заокеанского исторического времени, то разговор об американском средневековье. Легендарные времена. Чуть позже зверобоев Фенимора Купера, но раньше Перл-Харбора.
К тому же действие сюжета ограничено Диким Западом – его освоение проходило именно в этом временном интервале.
Там, на Западе, всегда таилось что-то богатое, неизведанное и опасное. И клич «Go West» тысячи переселенцев, если верить официальной истории, подхватили с таким же энтузиазмом, как современники Ивана Грозного призыв «На Казань!». Горы Колорадо, наверное, дрожали под взглядом пионеров, как в изложении Кортасара эвкалипты – при встрече с фамом.
Эпическое величие темы вовсе не обязательно рождает адекватное художественное выражение. Больших имен в искусстве от этого героического времени не осталось. Наиболее известный из экспонентов – Ремингтон. Фамилия с весьма однозначной и подходящей ассоциацией. Для проникновения в суть выставки достаточно прочитать и перевести еще одну фамилию, менее известную, но не менее говорящую – Истмен. Для полноты картины добавить еще вождя Terrekitauahu с картины Ч.Б. Кинга.
Из этих троих можно было бы составить в добром академическом духе сюжетно-аллегорическую композицию про то, как истмены с ремингтонами и прочей огнестрельной дребеденью загнали гордых Terrekitauahu в…. нет, таких фамилий на выставке не встретилось.
Рассказ о выставке невольно срывается в обсуждение ее сюжетной стороны, поскольку о качестве самой живописи, особенно работ XIX века, говорить трудно. Представьте себе академическую живопись, сделанную человеком, который ни в какой академии не учился, прибавьте еще экзотических, невероятно красивых видов, которые могут погубить даже хорошего художника, а уж неопытному точно снесут башню — и получится театральная живопись невысокого пошиба с декоративными горами, прериями, бизонами и индейцами.
Правда, и здесь есть шедевры. «Охота на фламинго» (1956) Джорджа Кэтлина претендует на центральное место во всей экспозиции. Художники-самоучки, если не стремятся к академическим изводам, а сохраняют в творчестве наивные черты, всегда рождают продукт, который много интереснее псевдомастерства. Полотно Кэтлина ослепительно наивно, нелепо и фантасмагорично. Стройные ряды птичьих гнезд и фламинго, взлетающие ровными цепочками, будто нанизанные на нитку, делают прозаичный мотив охоты абсолютно сюрреалистическим. Рядом с этой картиной небезызвестная работа Джорджии О'Киф «Лошадиный череп с розовой розой» (1931) выглядит натужно придуманной провокацией.
Живопись, которая интересна сама по себе, безотносительно сюжета или мотива, сосредоточена на рубеже XIX и ХХ веков. Оставив попытки эксплуатировать ассоциации, рождающиеся от фамилии Фредерика Сэкрайдера Ремингтона, можно сказать, что его полотна настолько же замечательны по исполнению, насколько типичны их сюжеты. Обращает на себя внимание картина «Мулы», выполненная исключительно в белых, черных и серых тонах – специально для удобства полиграфического воспроизведения. В ее монохромном холодном ритме глаз находит отдохновение от пестрых индейских одежд и не менее пестрых пейзажей.
Эмигрантская основа заселения американского континента – общеизвестный факт, но все равно наличие двух русских художников в объединении «Таос» поражает величественностью такой вещи, как превратность судьбы.
Николай Фешин и Леон Гаспар попали в «Таос» вместе с фовизмом, сезаннизмом и т. д. – на рубеже 1910-1920-х годов. Один успел закончить академическое училище в Петербурге, а второй – повоевать в рядах французских ВВС. Надо сказать, что европейские художественные течения были проинтерпретированы на Диком Западе вполне достойно, хотя прототипы в полотнах читаются совершенно отчетливо, лишь с добавлением местного колорита: гогеновская «Борьба Иакова с ангелом» превращается в танец индейцев, и в типичный бледно-темперный растительный мотив модерна опять-таки вплетаются фигурки с перьями на головах.
Миф о великом покорении новых земель вблизи оказывается малоромантичным и не очень ровно в смысле качества сделанным, но все-таки более настоящим, чем в голливудском исполнении.
«Художники американского Запада», Музей личных коллекций, 30 июля – 7 сентября.
