Сотрудник управления безопасности НК ЮКОС Алексей Пичугин отказался от участия в любых следственных действиях. Кроме того, он запретил участвовать в них и своим адвокатам. Соответствующее заявление Пичугин направил в Генпрокуратуру 2 сентября 2003 года в связи с «беспрецедентным количеством грубейших нарушений закона, допущенных как в ходе следствия, так и в процессе судебных слушаний».

Инициатива отказаться от участия в следствии исходила от самого обвиняемого. Как пояснил корреспонденту «Газеты.Ru» адвокат Пичугина Олег Соловьев, «Генпрокуратура в соответствии с законом может заставить Пичугина участвовать только в принудительных следственных действиях, к примеру обыске, аресте, опознании. Но принудить к допросам и очным ставкам следователи не могут».

Пичугин считает, что пресса уже официально «объявила его душегубом», а Генпрокуратура ведет дело необъективно, пытаясь для весомости дела просто дублировать собранные следователями материалы.

При этом, по мнению адвокатов, ни одного, даже косвенного доказательства вины Пичугина защите не предъявлено – и это главное нарушение, совершенное Генпрокуратурой.

Кроме того, по словам адвокатов Пичугина, следственные действия, в частности освидетельствование в институте имени Сербского, превращенное в допрос, проводятся без уведомления защитников. К самому Пичугину, которого решением Мосгорсуда оставили под арестом до 18 ноября 2003 года, до сих пор не пускают родных. А руководитель следственной группы Юрий Буртовой на протяжении трех недель запрещал передавать сидящему в Лефортовском СИЗО сотруднику ЮКОСа теплые вещи и предметы гигиены. Суды «отказываются принимать во внимание доказательства невиновности» их подзащитного. К тому же на следователей оказывается психологическое давление – «представители Генпрокуратуры постоянно заявляют в средствах массовой информации о виновности Алексея Пичугина в инкриминируемых ему преступлениях».

«Если они считают, что его вина уже доказана, пусть передают дело в суд», — заявила адвокат Пичугина Татьяна Акимцева.

По ее словам, сейчас защита будет работать «по собственной программе». Правда, адвокатам придется являться на следственные действия, если этого потребует Генпрокуратура. «У нас в деле получается так, что практически все действия следствия, вне зависимости от того, что говорится в законе, являются принудительными», — сообщила она. Однако подписывать протокол представители защиты не будут. «Таково решение нашего подзащитного и мы ему подчиняемся в соответствии со ст. 2 закона «Об адвокатской деятельности», — заявила Акимцева, — А с материалами дела в полном объеме мы, согласно ст. 217 УПК, будем знакомиться по завершении срока расследования, когда дело будет передано в суд».

Представители Генпрокуратуры по-прежнему отказываются комментировать происходящее.

В пресс-службе Генпрокуратуры корреспонденту «Газеты.Ru» сказали, что не имеют права комментировать ход следствия, посоветовав обратиться к дежурному прокурору Василию Глущенко, которого не оказалось на рабочем месте.

Кстати, некоторое время назад следователи Генеральной прокуратуры жаловались на то, что следственные действия — в частности допросы — саботирует другой обвиняемый — глава ЗАО МФО МЕНАТЕП Платон Лебедев. Сообщалось, что Лебедев не отвечает на вопросы следователей и «проявляет к ним неуважительное отношение». Правда, официально Лебедев от участия в следствии все же не отказывался.

Однако неделю назад глава МЕНАТЕПа, расследование дела которого уже завершено, самоустранился от участия в судебном процессе и запретил участвовать в нем своим адвокатам.

Произошло это 28 августа, когда Басманный суд оставил его за решеткой до 30 октября и отклонил ходатайство об отводе судьи. Как пояснил сам Платон Лебедев, он не считает все происходившее судом, а считает «фарсом, не имеющим отношения к правосудию».