Свадьба птиц больно ударила по местному животному миру. Дрессированным тиграм, обезьянам, кенгуру и медведям полгода, если не больше, придется плевать в потолок — в новый спектакль их не позвали, а идти он будет несколько дней в неделю. Из зверей ангажемент получили только карликовые пудели. И то на время — чтобы заменить леопардов, которых все никак не удается выдрессировать.

Для кого-то без медведей на велосипеде и цирк не цирк. Но «Свадьба соек» не цирковое представление, а мюзикл на арене: парад-алле и смертельными номерами тут не отделаешься. Директор цирка Леонид Костюк — сорежиссер спектакля — решился даже свернуть обычную программу, оставив только самые непреходящие ценности жанра: жонглеров с булавами и тарелками, акробатов на ходулях, воздушных гимнастов и мускулистых мадам с хулахупами. Все остальное время на манеже танцуют и поют артисты, не имеющие к манежу никакого отношения.

Режиссер спектакля Евгений Гинзбург, автор популярных в советские годы «Бенефисов» создал цирковую версию своего же телефильма «Свадьба соек», снятого в начале 1980-х годов.

Фильм с музыкой грузинского композитора Александра Басилая и русским текстом Михаила Танича многие еще помнят: грузинские актеры с экрана орали, как сумасшедшие: «Молоко в одном держали, вай-вай! А в другом вино Гурджани, вай».

В роли ведущего выступал Геннадий Хазанов, в то время необыкновенно популярный в роли попугая.

Теперь от грузин остались только Басилая (он сделал новую, более современную аранжировку), и старый «ивериец» Нугзар Квашали, играющий Сову, – ее играет. Занятые в мюзикле артисты все — студенты и выпускники московских театральных ВУЗов, прошедшие кастинг и длительную дрессуру: в спектакле им приходится петь, свешиваясь с трапеции под самым куполом цирка, спускаясь на тросе и выписывая вензеля на льду. Создатели спектакля готовы биться об заклад, что все это они проделают вживую. (Для пущего плезиру к мордочке каждой птицы прикреплен микрофон.)

Фонограмму признают только минусовую — инструментальный ансамбль как таковой вообще отсутствует в поле зрения: места в цирке слишком мало, в единственном гнезде, где в прежние времена располагался оркестр, скачет миманс.

Дефицит пространства заставил авторов спектакля использовать технические возможности цирка: впервые в истории задействована сразу вся его машинерия.

По ходу действия арена превращается сначала в каток, а потом — в бассейн с фонтанами и мостиками. Каток олицетворяет царство зла и вечного холода. Сюда Невесту-сойку похищает злой садомазохист Ворон: он хочет ею единолично обладать и долго мучает птицу (ей, в частности, приходится летать по воздуху в коньках). Бассейн — это царство добра. В этот рай пернатым удается попасть только в третьем отделении, когда Орел, похожий на трансвестита глава леса, возвращает Невесту Жениху. Тогда ради торжества по всей окружности арены бурлят фонтаны, а одна струя даже поднимает молодую к самому куполу цирка.

Заканчивается спектакль очень красивыми фейерверками, которые компенсируют затянутый финал, отравленный дурацким конкурсом на лучшую песню про птиц.