«Золотая карта» заранее была обречена на монотонность. Далеко не все провинциальные музеи имеют что-то выделяющее их из общей массы — обычно это стандартные наборы из передвижников и вариантов их «обрамления».
Задумай вы совершить тур по российским музеям, через тысячи километров пути вас будет настигать дежа-вю: Шишкин, Левитан, Айвазовский, Рерих…
Вариации возможны, но ощущение одно и то же: не слишком глубокомысленное название «малая Третьяковка», полученное с чьей-то легкой руки таганрогским музеем, применимо и к нескольким десяткам других региональных сокровищниц.
Ситуация уникально российская, и она даже оправдывает банальный заголовок третьяковской затеи «Золотая карта». Получается, что богатства, на которые намекает Третьяковка, относительно равномерно рассредоточены по огромной территории — вроде золотого напыления.
В Таганроге все закрутилось с подачи Антона Павловича Чехова. Самый знаменитый таганрожец как-то обмолвился в письме, что неплохо бы в родном городе музей соорудить. Через два года, в 1898-м, музей уже был. Сначала краеведческий, потом из него выделилась картинная галерея, и только в 2003 году коллекция получила название Таганрогского художественного музея. Так что формально музей еще младенческого возраста, а коллекции уже более ста лет.
Поначалу работами делилась Академия художеств, Чехов и Репин активно содействовали, Савицкий пожертвовал свою картину и т.д.
Про советское время все понятно – централизованное распределение. Неудивительно, что в Таганроге осели «излишки»: Щедрин – такой же, как в Третьяковке, эскиз Репина к картине «Садко в подводном царстве», хранящейся в Русском музее, этюд Сурикова, предварявший картину, которая ныне в Третьяковке... Есть тут и Рокотов, и Антропов, есть Крамской, Суриков, Верещагин, Маковский, Серов, есть студенческая работа Репина – всего понемножку.
Первая треть ХХ века вообще представлена довольно качественными работами, взять хотя бы «Кассис. Лодки» Петра Кончаловского или «Судак. Крым» Павла Кузнецова. Многое из этого было приобретено в 1960–1980-х годах, когда таганрогская галерея пополнялась уже целенаправленно, работы покупались у московских коллекционеров. На тридцатых годах, на французских работах Серебряковой и Фалька все заканчивается. Так, по крайней мере, на выставке, что там в Таганроге осталось – неизвестно; там даже постоянной экспозиции нет – музей в хроническом ремонте.
Таганрожцы не единственные из провинциалов, пожаловавших в Москву со своими сокровищами. Чуть раньше несколько неожиданная история произошла с Омским и Томским музеями – они вдруг привезли своих «голландцев».
Звучит почти комически – «Голландцы из Сибири», но тем поразительней отличный уровень произведений.
Голландцы оказались настоящие и очень хорошие, какое уж тут «золотое напыление», прямо скажем — в Сибирь упали крупные золотые слитки: Ян ван Гойен, Герард ван Донк, Изак Янс ван Остаде, Давид Тенирс Младший и другие.
А вытащила этот клад в Москву галерея Неглинной, которая долгое время была известна под именем Московского центра искусств. Галерея разжилась новым помещением, которое впечатляет не меньше голландцев. Место называется Антикварные ряды «Николай» и находится рядом с ГУМом. То, что выставка призвана засветить новое торжище, не умаляет ее достоинств. К сибирским картинам, кстати, присоединили две из частных российских коллекций. Это работы Хендрика Говарнса и Питера Пауля Рубенса.
Омский музей, между прочим, в мае следующего года попадет в обойму «Золотой карты». МЦИ на полгода опередил Третьяковку, и та лишилась эффекта неожиданности – козыря, способного оживить выставочный сериал.
«Времен связующая нить». Живопись из собрания Таганрогского художественного музея. Лаврушинский пер., 12. До 14 декабря.
«Голландцы из Сибири». Ветошный пер., 9. До 23 ноября.
