Кевина Костнера губит добродушие. Он всегда хочет как лучше – чтобы индейцы победили ковбоев, чтобы телохранитель спас свою подопечную, чтобы почтальон приносил письма, даже когда вся Америка превратилась в хаос. Являясь симпатичным слепком с Клинта Иствуда, Костнер, может, и мечтает стать Грязным Гарри, но подводит хорошее воспитание и душа скаута. Кажется, он скорее переведет старушку через улицу, чем вцепится бандиту в глотку. Одним словом, хороший парень.
«Открытый простор» (Open Range) – это попытка хорошего парня, изрядного консерватора к тому же, рассказать историю из старого вестерна. Четыре вольных ковбоя перегоняют стадо. Однако им не повезло оказаться рядом с городком, шериф которого на содержании у местного магната-скотовода. Одного из бродяг метелят в баре, а Кевину Костнеру и другу его Роберту Дювалю объясняют: время вольных скотоводов прошло, наступает эра больших землевладельцев. Так парни оказались втянуты в войну. А на войне как на войне – верные друзья, красавицы и победа.
Вообще, просто удивительно, как Костнер, поставивший картину и сыгравший в ней главную роль, удачно подобрал актеров.
Сам он – благородно потасканный, немногословный, хмурый.
Похожий на старую опасную корягу Дюваль, кажется, просто сошел с рекламы джинсов. Красавицу – сестру доктора, врачующего раны стрелков, сыграла Аннетт Бенинг, жена Спейси в «Красоте по-американски». Каждый из них блекло смотрится в средних постановках и расцветает, угодив в эпос.
Упрямо нахмурившись, Костнер делает остро немодное кино. Каждым кадром он настаивает на непристойной суетности современного кинематографа. Неспешные разговоры, длинные планы, увесистые чувства и вечные ценности – все это должно было превратить «Открытый простор» в гранитный монумент временам, когда жизнь была подлинной, а фильмы полнокровными.
Но опять подвел характер. Пока немодно и подробно, нарочито медленно отрисовывается пахучий и негигиеничный образ жизни скотоводов среди безбрежной красоты американского Запада, все хорошо. Когда пора переходить к любовным признаниям и рвать на части супостата, возникает двусмысленная условность. Пока Костнер-актер хмурит брови и перезаряжает ружье, Костнер-режиссер будто застрял между двумя мирами классического вестерна и современного добродетельного боевика.
Собственно говоря, к тому моменту, когда начинается основная заваруха, ясно, что здоровые силы в захваченном бандитами городе победили. Аннетт Бенинг в платочке будет ждать своего героя, сажая душистый горошек. Горожане, уставшие от произвола негодяев, похватают берданки и отправятся помогать смелым ковбоям в их битве со злом. Попытавшись повторить успех гениального «Непрощенного» Иствуда, Костнер попал в ловушку. Он хотел сделать сверхреалистичное кино, но был съеден условностями. Условность вестерна и условность соцреализма с его обязательной моралью и победой над эксплуатацией человека человеком вступили в химическую реакцию и дали изящный пшик. Как будто Иствуд ставил «Новые приключения неуловимых» под идеологическим контролем Госкино.
Впрочем, попытка того стоила. Очень уж хороши пейзажи, лошади и скорбная складка на лбу Костнера, когда он вспоминает прошлое.
