В пятницу адвокат бывшего председателя совета директоров МФО МЕНАТЕП Платона Лебедева Евгений Бару заявил о новом случае нарушения прав адвокатов сотрудниками СИЗО «Матросская тишина». По словам Бару, его незаконно обыскали после встречи с подзащитным.

Как рассказал адвокат Бару корреспонденту «Газеты.Ru», в течение четверга он вместе с Лебедевым, в соответствии со ст. 217 УПК РФ, изучал собранные следствием материалы дела. (На данный момент адвокат прочитал уже около 60 томов, его подзащитный – примерно 30). «Мы работаем втроем – Лебедев, я и следователь Генпрокуратуры, — рассказал Бару. — В ходе ознакомления возникают вопросы, требующие уточнения или предложений. Но постоянно просить следователя выйти я не могу. Поэтому мы фиксируем некоторые вопросы на бумаге – и это полностью соответствует закону. Одну из бумажек, которые не имеют значения по делу, я разорвал в клочки и машинально сунул в карман, чтобы потом выбросить, так как в камере урны нет». Судя по всему, считает адвокат, попадание этого «мусора» в карман было зафиксировано камерой наблюдения. И около 16.00, на выходе из СИЗО, Евгений Бару был остановлен замначальником СИЗО по организационной работе Денисом Носковым.

Сотрудник следственного изолятора в корректной форме попросил адвоката «пройти с ним» для досмотра на основании ст. 34 федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». В статье сказано, что при наличии достаточных оснований подозревать лиц в наличии запрещенных к проносу предметов и продуктов питания, сотрудники СИЗО вправе производить досмотр при входе и выходе из изолятора. Впрочем, что именно подразумевалось под запрещенными вещами, Носков адвокату не пояснил. В вызове прокурора и звонке президенту московской адвокатской палаты Генри Резнику, Бару также отказали. Вместо этого юриста повели на принудительный досмотр.

Непосредственно руководил обыском адвоката начальник оперативного управления ГУИН Владимир Беспяткин. Участие в досмотре принимал также начальник СИЗО Фикрет Тагиев. Сначала юристу предложили добровольно отдать «запрещенные вещи», лежащие у него в кармане. Сделать это адвокат отказался. Тогда сотрудники СИЗО пригрозили, что применят наручники. Правда, заковывать Бару все-таки не стали. «Я попросил их при надевании наручников нанести мне максимальное количество телесных повреждений, чтобы я мог потом зафиксировать их у врача», — пояснил адвокат. После этого сотрудники СИЗО начали действовать сами. «В присутствии трех понятых в принудительном порядке из карманов моей дубленки и пиджака вынули вещи, в том числе сигареты, зажигалки, носовой платок, и, наконец, те самые обрывки бумаги, которые тут же запечатали в конверт», — рассказал Евгений Бару. В составленном затем акте обыска, занявшего больше 3,5 часов, сотрудники СИЗО назвали изъятое «клочками порванной бумаги». При этом в портфель обыскивающие залезать все же не стали, хотя долго рассматривали газеты, которые там находились. Закрытые папки и файлы с материалами адвокат продемонстрировал им сам.

«В какой-то степени я связываю досмотр с попыткой дискредитировать меня в связи с появлением в газете «Коммерсант» текста кассационной жалобы Лебедева, которая составлялась без моего участия, и как это попало в СМИ мне неизвестно», — заявил Евгений Бару.

По его словам, вряд ли обыск был инициативой самих сотрудников изолятора. Потому что, как только адвоката задержали, появился некий человек в штатском, который, несмотря на требования Бару, наотрез отказался представиться. Гражданин, который, по мнению юриста, и был «истинным организатором» незаконного обыска, тихо удалился, когда адвокат начал еще настойчивее просить его назвать имя.

Произошедшее с ним адвокат Платона Лебедева считает «полным беспределом».
«Это прежде всего нарушение закона «Об адвокатской деятельности», «Об адвокатуре», норм УПК (где сказано, что адвокат имеет право на неограниченные встречи с подзащитным), Конституции, а также международных правовых актов, в которых государство гарантирует нормальную работу для адвокатов, — сказал Евгений Бару. — Юридическая помощь заключается в том числе в составлении документов, обсуждения позиции, составления проектов, пояснении и написании. Любые записи неприкасаемы — это доверительная часть отношения адвоката и его клиента. Все это носит конфиденциальный характер, не подлежит оглашению, изъятию и не может быть доказательством».

О случившемся уже известно президенту московской адвокатской палаты Генри Резнику и председателю московской городской коллегии адвокатов Алле Живиной — адвокат сообщил об инциденте сразу после того, как его отпустили из «Матросской тишины». Пока ни палата, ни коллегия не делала никаких официальных заявлений по поводу очередного нарушения прав адвокатов.

Правда, личное мнение на этот счет Генри Резник уже выразил. По его словам, «все это является произволом и беззаконием и этот факт будет рассмотрен на очередном заседании совета московской адвокатской палаты».

Скорее всего, реакция адвокатского сообщества будет такой же, как и в случае незаконного обыска в той же «Маросской тишине» адвоката бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского Ольги Артюховой. Тогда у Артюховой нашли записку, якобы содержавшую «инструкцию по противодействию следствию путем оказания давления на участников дела на свободе». Как заявила Артюхова, на самом деле в ходе обыска у нее были изъяты документы, которые имели отношение только к ее адвокатскому досье. Адвокатская палата заявила протест по факту нарушения законов и потребовала от Минюста досконального расследования инцидента. Правда, до сих пор никаких результатов она не получила.