Молоко и мед, сливки и безе, отдых для глаз, упражнение чувств – София Коппола. Суровость женского кинематографа Кавани и Кэмпион, отстаивающего свое право на существование через эксцессы самопознания и феминизма, она преодолела как перегибы в коллективизации и создала куда более прихотливый и тонкий жанр – кинематограф девичий.
Зыбкие полутона, сладкая меланхолия, смутные грезы – после «Девственниц-самоубийц» София Коппола стала многообещающим режиссером.
В «Трудностях перевода» («Lost in translation») она свои обещания сдержала.
Япония, Токио, отель. В отеле все заняты делом, и только два человека выглядят совершенно потерянными – Билл Мюррей и Скарлетт Йохансон. Он — знаменитый актер, приехавший заработать денег тоскливой поденщиной в рекламе виски. Она – выпускница университета, еще недавно изучавшая философию, а теперь просто жена модного фотографа. Обоим неуютно, оба не знают японского и с вымученной улыбкой таскаются среди бесконечной экзотики. Несколько раз столкнувшись в лифтах и барах, они начинают здороваться, потом беседовать, потом гулять среди компьютерных динозавров с электронных билбордов, толкотни ночных клубов и истерики переполненных улиц. В конце он уедет к нелюбимой жене, она останется ждать модного мужа, но оба ответят на вопрос – что делать с чувством, которому не суждено стать ни страстью, ни браком, вообще ничем.
София Коппола обладает удивительным тактом.
Там, где другие оживленно тычут заскорузлым пальцем в вечное и вечно-больное, она тихо, осторожно поглаживает, словно дует в затылок. Пространства и интерьеры, которые она выстраивает, словно растворяют в себе эмоции, поглощают их избыток, скрытый за немногословностью диалогов и сдержанностью действия. Стриптиз-клубы, караоке-бары, игровые аркады и буддийские храмы, галдящие на непонятном японском, пустые коридоры и бассейны отеля, полумрак бара – тут глохнут любые слова и признания. Этот фильм обладает длительным действием – неожиданно для себя можно провалиться в ритм и нежные блеклые краски «Трудностей перевода» и через день, и через два после просмотра.
Токио Копполы настолько прекрасен и чужд, насколько это возможно – идеальная среда для потерянных героев.
Ее фильм – словно чреда поляроидных снимков, смонтированных в тягучее, воздушное повествование.
Может быть, именно деликатность помешала ей преодолеть сантиметры, отделяющие «Трудности перевода» от совсем иных киновысот. А может быть – симпатия к героям. Коппола словно не может оторваться от их истории, которая сама по себе тянет не на фильм, а на скромную новеллу. И она тянет ее элегантно и бесконечно – попробуй муа-муа, попробуй джага-джага. Мой мармеладный, я не права.
Впрочем, Билл Мюррей и Скарлетт Йохансон стоят того, чтобы на них смотреть.
Мюррей, к сожалению, ассоциируется по большей части с «Ангелами Чарли», и роскошные драматические роли вроде кукловода в «Колыбель будет качаться» остаются на заднем плане. Йохансон, снявшаяся в великолепном «Мире призраков» и в коэновском «Человеке, которого не было», называют одной из главных надежд среди актрис нового поколения.
Оба в этой японской истории безупречно ранимы и обаятельны и вполне тянут на лучший романтический дуэт года. Примерно в той же степени, что и главные героини другого японского путешествия — «Страх и трепет», или третьего – «Невесты» и так пока и не увиденного Билла из фильм Тарантино. Киномода этого года признала Японию неким потусторонним миром, Неверлендом. Естественно, что истории любви, которые разыгрываются здесь, обречены даже не на поражение, а на невозможность.
А такие истории всегда самые красивые. В кино, во всяком случае.
Погулять по призрачному Токио можно в кинотеатрах «Ролан» и «Киргизия» уже сегодня и в кинотеатрах «5 звезд», «МДМ-кино», «Художественный» с 1 января.
