В Музее современной истории России открылась выставка «Марк Шагал. Библейский сюжет». Как и в случае с показом печатной графики Сальвадора Дали, проходившей в Музее современной истории России больше года назад, речь идет о коллекции г-на Майера из немецкого Бамберга. Не до конца понятно, почему тамошняя «Кунстгалериен Боттингерхаус» приохотилась завозить к нам свои сокровища. Возможно, это разновидность гуманитарной помощи: с творчеством обоих художников российские зрители знакомы слабо, больше по репродукциям. В коммерческие интересы верится с трудом, хотя цены на входные билеты назначаются будь здоров – 200 рублей можно считать пределом для местной практики.

Тем прискорбнее, что старание организаторов лишь подчеркивает их неумение.

Выставка Дали оказалась претенциозно-безвкусной – с бесконечными гипсокартонными лабиринтами, загробным музыкальным сопровождением, рекламой парфюма и колхозным трактором, который бывший Музей революции выкатил в качестве инсталляции. На нынешнем вернисаже устроители с гордостью сообщили, что та экспозиция удостоилась звания лучшей московской выставки не то прошлого, не то позапрошлого года.

В глаза бы взглянуть этим неведомым сочинителям рейтингов.

На этот раз без лабиринтов и музычки тоже не обошлось, но в целом получилось приемлемо. Даже расставленные по полу икебаны не так удручают, как могли бы. Все-таки Марк Шагал – мощный художник, и отдельными антуражными красотами его не убьешь. Привезенный «Библейский цикл» (строго говоря, преобладающая его часть – 77 цветных литографий) относится к самым известным творениям мастера. Работа над ним началась еще в начале 1930-х, когда вслед за иллюстрациями к «Мертвым душам» легендарный парижский маршан Амбруаз Воллар заказал художнику серию листов на темы Ветхого Завета. Со смертью Воллара процесс остановился, и лишь через четверть века Шагал снова взялся за начатое. Именно в этой поздней редакции 1956–60 годов мы и можем сейчас полюбоваться циклом.

Вокруг конфессиональных воззрений Шагала ходило немало кривотолков, хотя сам он высказывался достаточно определенно: «Я не хожу в церковь или синагогу. Моя молитва – моя работа».

В своем творчестве свободно перемежал ветхозаветные мотивы с новозаветными, одинаково увлеченно выполнял витражи для иудейских, католических и лютеранских храмов. Идея общечеловеческого братства сидела в нем достаточно прочно. Об этом, собственно, и весь «Библейский цикл». Опять процитируем художника: «Если жизнь неизбежно клонится к закату, мы должны расцвечивать ее красками любви и надежды. В этой любви заключается социальная логика жизни и суть всякой религии». Звучит пафосно и слегка наивно, но Шагал относится к тем редким творцам, кто умел придавать мечтам убедительность.

Перед нами не иллюстрации в прямом смысле: какой прок в ХХ веке дотошно переводить на язык изображения всем известные сюжеты? Но это и не манифесты, не пропихивание идеологических и богословских версий под оболочкой графики.

Гимн – наиболее подходящее слово.

Художник никогда не занимался богоискательством, потому что был уверен в Его вездесущности. Любая работа Шагала религиозна по существу, поскольку на кончике его карандаша всегда обитали миллионы ангелов. И вольные трактовки библейских сюжетов не абсурд и не кощунство, а лишь результат уверенности, что рукой мастера водит высшая сила (на сей счет у Марка Захаровича никогда не было и тени сомнения).

Прославленная манера представлена здесь во всем блеске, правда, надо сначала приучить глаз к особенностям печатной графики. Литографский цвет – не такой, как живописный, он лишен наглядной рукотворности. Ее-то вроде бы и не хватает, но стоит взять какой-нибудь фрагмент за камертон, как все встает на свои места. Желающим же вкусить шагаловского творчества в прочих аспектах придется немного подождать: на 2005 год в Третьяковке намечена масштабная ретроспектива.

Музей современной истории России (Тверская, 21), до 14 марта.