Есть люди, не знающие, что такое ЛСД, а есть люди, не знающие, кто такой демон Максвелла. Люди, забывшие о шестидесятых, и люди, прошедшие лоботомию. Люди, пишущие книги, и люди, пытавшиеся стать революционерами. В конце концов, есть люди типа «жив» и люди типа «помер».
Кен Кизи помер. Но демон его живет: в последнее время вышло чуть ли не все, что написал знаменитый бунтарь шестидесятых, от «Песни моряка» до «Порою нестерпимо хочется...», но правда заключается в том, что, сколько бы ни написал Кизи, ему все равно суждено остаться автором одного романа – «Пролетая над кукушкиным гнездом».
С Джеком Николсоном в главной роли.
«Гнездо» упоминается и в сборнике «Демон Максвелла» (в оригинале – «Ящик демона»), в автобиографическом эссе, где Кизи вскользь рассказывает о своих экспериментах с ЛСД и последующих съемках фильма. Собственно, демон Максвелла – физическое допущение, умозрительный швейцар у дверей, пропускающий разогретые молекулы в одну часть котла, а охлажденные оставляющий в другой части котла. В конце концов, этот котел, по идее, должен начать вырабатывать энергию. На деле получается по-другому: демону требуется больше энергии, чем этот котел способен производить. Такой же демон, говорит Кизи, существует и в наших мозгах (осторожно, а то взорветесь).
Эту книгу надо читать целиком, не останавливаясь на паре довольно скучных рассказов или каком-нибудь затянутом, не особо интересном эссе.
И тогда вся эта каша из разных тем: пирамиды и сфинксы, попрошайки и смерть Леннона, психология и разведение коров, автомобилисты и старые собаки, индейские сказки бабушки Уиттиер и китайские марафонцы, энтропия и пустота, отголоски кислотного прошлого и тени травяного угара, — все это постепенно выстраивается в строгую библейскую картину. И бесконечно рожающие коровы, заставляющие вспомнить о ветеринарных откровениях Хэрриота, становятся чуть ли не теми первородившими коровами, которые везли ковчег Господень. И где-то еще бродят семь тучных и семь тощих. И Ной задраивает люки перед погружением. И дух нового Мессии носит по Египту шелуху от тыквенных семечек и туалетную бумагу. И Джон Леннон сидит на крыше и смотрит в небо (а там — Люси, там алмазы, там свобода). И невидимый Потаенный храм, который герои рассказа вяло ищут, прерываясь на гаш и другие необходимые вещи, оказывается у всех на виду: пока в него будут мочиться, никто его не найдет.
И ангелы ездят на мотоциклах. Без шлемов.
Герой всей этой Библии в психоделических картинках, Девлин Дебори, вышедший из тюрьмы в первом же рассказе (сидел «за травку»), так и живет подробной, скучноватой жизнью среди невинных и виновных тварей, под «Дорз» и шипение энтропии. Пытается отказаться от старого мира, но эту пыль не стряхнуть: только она и остается, когда все остальное постепенно распадается и умирает. После кислоты шестидесятых начинается Бог безвременья, так что вся книга Кизи исчерпывается его стихами: «Циклодолу, Господь, мне пошли, ради Бога, и про Библию тоже смотри не забудь».
И все-таки тот демон Максвелла, который пропускает в вечность одни книжки, задерживая на входе (выходе) другие, из всего наследия Кизи неизбежно выберет «Кукушкино гнездо». Остальным его романам и рассказам придется, потоптавшись на пороге, отправляться обратно и коротать вечность за шариком египетского гаша.
Кен Кизи. Демон Максвелла. Амфора, 2004
