Чарли Кауфман — звезда новой генерации. Лет примерно через тридцать эта зараза распространится по всей земле и о старообрядческих звездах, ну этих, с силиконом и исправленным прикусом, придется забыть. Кауфман — еврей, анахорет, интеллектуал, урожденный провинциал, не бреет редкой бороды, не любит давать интервью и уж точно сначала что-то придумывает, а потом знакомится с этим. После картины «Быть Джоном Малковичем», снятой Спайком Джоунзом по сценарию Кауфмана (а Голливуд уже восторженно трепетал, лишь прочитав сценарий), мир, конечно, не перевернулся, но стало ясно, что необратимый процесс начался, они идут.
Евреи (ну, в лучшем смысле этого слова) или прочие интеллектуалы, которые не выходят из дома не потому, что они боятся папарацци, или исчерпались в своих ответах, или поправились на три килограмма. Ну нет, они редко выходят на улицу, потому что там очень страшно.
Кто сказал, что никакой ложки нет? А что, улица есть? Трагедия всегда происходит в голове. Нет, не в накачанной груди, и не, упаси бог, каком-то внешнем мире. Какой такой мир, этот, страшный? Долой эмпириокритицизм, позитивизм, теорию познаваемости, все долой. Новый фильм Мишеля Гондри «Вечное сияние страсти» (Eternal Sunshine of the Spotless Mind) по сценарию Кауфмана углубляется в извилины дальше, дальше, дальше.
Обычный американец лет под сорок, простой служащий, средних достоинств парень с конкретными морщинами Джоэл Бариш (Джим Керри), чувствуя смутное беспокойство, ни с того ни с сего едет на пляж Лонг-Айленда. Там он встречает незнакомую ему ранее экстравагантную Климентину с цветными волосами (Кейт Уинслет), которая похожа на смысл всей его жизни. Утром он везет ее домой, она предлагает поехать к нему, только хочет дома захватить зубную щетку. Пока она возится со щеткой, в машину заглядывает некий черт-знает-кто, или попросту подозрительный черт (Элайджа Вуд).
Почему-то Джоэлу становится плохо до слез. Ну и как же ему, бедному, не плакать? Окажется, что он любил эту Климентину, они были счастливы, но со временем радости становилось все меньше, обид и претензий больше, а потом он сказал ей, что она ведет себя как девка, а до этого, что не хочет от нее ребенка. И она обратилась в некую клинику «Лакуна» доктора Мерзвяка (Том Уилкинсон), где медики-программисты стирают ненужные воспоминания. Он узнал об этом и обратился туда тоже. Подозрительный черт Элайджа работает в «Лакуне», там же служат не менее подозрительные медсестра Мэри (Кирстен Данст) и программист.... (как зовут и кто играет?). Он-то и будет стирать всю ночь Климентину из головы Бариша, который очень быстро поймет, что «Лакуна» была ошибкой. Сговорившись с той Климентиной, что живет у него в голове, они попытаются сбежать, приткнуться в старые воспоминания.
Керри придется посидеть в пижамке под столом, искупаться с Клем в раковине, еще раз быть застигнутым матерью за мастурбацией, он будет терять девушку бесконечно, они будут носиться, перепрыгивая через провалы памяти, времена года и пейзажи. Пространства будут соединяться, удаляться, укорачиваться, лица стекать, Магритт обнимется с Люисом Кэроллом.
Тяжеловатая эксцентричная картина (точь-в-точь — сама Уинслет) будет выписывать угрожающие кульбиты, рискуя упасть точно на голову зрителя. Но только такого зрителя, который сам успел побегать, хватая руками схлопывающихся климентин. Остальные — отдыхают. «Быть Джоном Малковичем», «Признания опасного человека», «Звериная натура», «Адаптация», а вот теперь и «Вечное сияние страсти» — расползающийся заповедник кауфманского мозга. Конечно же, он завлекает в себя не только тех, кто смотрел в монитор со страхом, на вылезший из принтера лист с ужасом, а на близкого человека — без искры узнавания. Он увлекает любого, кого житейское убожество смущает до тех пор, пока не начинает работать воображение.
Кауфман, отработавший свое на маленьких унизительных должностях (в отделе распространения газеты, например, или объявлялой в музее), Кауфман — автор текстов для ситкомов, не пытается сменить человеческий формат. Будучи на сегодняшний день самым экстравагантным и блестящим сценаристом, он остается парнем за сорок, где-то средних достоинств, евреем с комплексами и в малоаппетитной щетине. Он от своих корней не открещивается, нет, они дают ему работу. Никто даже не видел ни одной его фотографии с Николь Кидман (а вы найдите еще одного такого в Голливуде!)
Мелкий клерк с мирами в голове захватит и этот мир, к тому все идет.
В подтверждение тому другое кино — «Американское великолепие». Харви Пикар, регистратор в больнице, замороченный мужик с комплексами и волосатым животом начинает сочинять комиксы про волшебное убожество этой жизни и становится звездой. «Великолепие» невзначай подтверждает распространение кауфманского вируса. Он расползется когда-нибудь из всех наиболее толковых голов, из всех захламленных норок, где нянчатся со своими фантазиями. Революция пока не произошла только потому, что большинству из них страшно или лень выползать наружу. Страшно или лень. Лень и страшно.
А если не лень и не страшно, то можно посмотреть на вечное сияние страсти в кинотеатрах «Орбита», «5 звезд», «Ролан», в сети «Формула кино» с 29 апреля.
