Историческое здание в центре Москвы – не самое надежное пристанище в наши дни. Для художественной галереи или выставочного зала и вовсе место опасное, как выясняется. Искрометный финал Манежа и одноименной галереи – только самый заметный из проигранных за последнее время вариантов, были еще тихий уход Московского центра искусств на Неглинной и всяческие битвы за недвижимость, преследующие то Музей декоративно-прикладного искусства, то студию Нивинского, то музей А. Н. Толстого.
Вот и галерея «Арт-Диваж» едва не поплатилась за вроде бы престижное месторасположение – на первом этаже Политехнического музея.
Огонь и вода из пожарных шлангов «выявляли», по словам московских чиновников, «необходимость реконструкции здания» буквально за стеной галерейного зала.
Для «Арт-Диважа» все обошлось в смысле пожара и потопа, но московское градоустроительство – более серьезная стихия, всегда готовая к привычной замене аутентичных стен современными муляжами. Впрочем, не будем о грустном, тем более что и «Арт-Диваж» нисколько не устрашился, а в нормальном рабочем режиме открыл новую выставку.
Ведь и Николай Андреевич Тырса никакого отношения к проблемам архитектурного новодела не имел, а потому галерея показывает его давно запланированную персоналку. Кстати сказать, едва ли не первую в Москве, что само по себе удивительно, ведь Тырса – фамилия хорошо известная, его работы хранятся в Русском музее, ГМИИ имени Пушкина и в Третьяковке, а иллюстрированные им книжки – неотъемлемая частичка советского детства.
Родился будущий иллюстратор «Республики ШКИД» в местечке Аралых, теперь это Турция. Хоть и не был сыном турецкоподданого, но попал в ленинградский Дом книги – совершеннейший аналог московского Дома печати, того муравейника, который Ильф и Петров описали в красках.
Завсегдатаями верхних этажей Дома книги были Даниил Хармс, Борис Житков, Владимир Лебедев…
Но сначала Тырса учился в Петербургской академии художеств, а также в школе Званцевой у Льва Бакста. Что интересно, первую известность завоевал своими натурными штудиями – угольными рисунками обнаженной модели. Казалось бы, что может привлекать внимание в извечном школярском мотиве, да еще в эпоху «Бубновых валетов», Гончаровой, Ларионова и Малевича, однако молодой художник своими «обнаженками» добился того, что критики причислили его к «представителям новой художественной формы в русском искусстве».
Академическая и мирискусническая выучка не помешала Тырсе воспринять также уроки французских «дикарей»-фовистов и влиться в ряды питерских «франкофилов», художников, внимательно следивших за развитием парижской школы в 1920-е годы. Но не менее, чем «французистая» живопись, это время представляет детская иллюстрированная книга – удивительный сплав всего, что витало в художественной атмосфере Питера в те годы. Сплав этот был создан Лебедевым, Конашевичем и Тырсой. Одни названия журналов, с которыми сотрудничал Николай Андреевич, чего стоят: «Новый Робинзон», «Еж», «Чиж», «Костер» – картинки так и встают перед глазами. Добавить к этому книги Каверина, Тихонова, многочисленные книжки Житкова, уже упомянутую «Республику ШКИД» Белых и Пантелеева, в тырсовские иллюстрации к которой Пантелеев был просто влюблен… Книжки спасали от необходимости писать тематические картины, и вся станковая графика Тырсы – это дачный портретно-пейзажно-натюрмортный реализм без всяких приставок, ну разве что «романтический».
Нынешняя экспозиция в «Арт-Диваж» – из семейного собрания. Здесь всего понемногу, даже те самые угольные «обнаженки» показаны. Правда, самые лучшие вещи, похоже, все-таки остались в музеях и частных коллекциях.
«Art-Divage», Политехнический музей, под. 2. «Тырса» – до 3 июня.
