«Отрасль связи будет определять будущее развитие мира», — помпезно начал министр. По его словам, закон «О связи», который вступил в силу 1 января 2004 года, повышает прозрачность телекоммуникационного рынка и создает условия для равноправной конкуренции его участников, а также устраняет чрезмерное регулирование рынка.
«Такие положения закона, как специальный режим лицензирования, вводимый в отношении услуг связи, а также совмещение в лице регулятора функций контроля и надзора (Мининформсвязи и находящаяся в его ведении Федеральная служба по надзору в сфере связи. — «Газета»)… ставят предприятия отрасли в тесную зависимость от бесконтрольной бюрократической воли регулятора,
что напрямую ведет к увеличению степени коррумипированности в отрасли», — возразил бы докладчику Глеб Фетисов, зампред комитета СФ по финансовым рынкам и денежному обращению, если бы ему позволили выступить.
Но на доклад Леонида Реймана и вопросы сенаторов был отведен всего один «правительственный» час, а желающих высказаться сенаторов — 22 человека.
Господин Фетисов, раньше работавший в «Альфа-групп» и участвовавший в разработке закона «О связи», очевидно, не очень рассчитывал, что сможет задать вопросы министру, и поэтому написал и распространил среди присутствовавших контрдоклад: «Основные проблемные зоны отрасли связи РФ в 2004 году».
Министр Рейман заверил сенаторов, что подготовка нормативных актов, которые необходимы для обеспечения действия закона «О связи», «осуществляется министерством в соответствии с графиком, утвержденным правительством». Из 35 актов утверждены шесть, а над 19 идет работа; остальные 20 будут утверждены только в следующем году.
Глеб Фетисов отмечает, что изначально планировалось принять к осени 2004 года большинство нормативных актов, а задержка с их принятием демонстрирует, что «закон «О связи» в 2004 году во многом оставался простой декларацией о намерениях регулятора».
«В очень большой степени задержка связана с административной реформой», — оправдывается Леонид Рейман.
Господин Фетисов уверен, что основная причина задержки — неэффективность министерства, и сомневается, что даже с принятием всех подзаконных актов к закону «О связи» ситуация в отрасли связи полностью урегулируется. Из-за реформы Министерство информационных технологий и связи не работало два месяца (с марта по май 2004 года). За эти два месяца «регулятор был практически парализован, и, несмотря на наличие вступившего в силу закона «О связи», была парализована и вся отрасль», — говорится в контрдокладе Глеба Фетисова.
Характерный пример неэффективности закона «О связи», по мнению господина Фетисова, то, что операторы не могли получить новые номера – их никто не мог выдавать.
Леонид Рейман сообщил, что в 2004 году планируется увеличение доходов от услуг связи примерно до 425 млрд руб. Инвестиции в отрасль вырастут более чем на 20% (по сравнению с 2003 годом) — до $4,3 млрд. А количество мобильных телефонов (сейчас уже более 60 млн) может превысить в два раза количество фиксированных телефонов.
«На опыте других стран с переходной экономикой в России можно было бы ожидать ежегодных темпов роста рынка телекоммуникаций в 4–6 раз…
Однако стабильный и динамичный рост этой одной из самых перспективных отраслей российской экономики не может быть достигнут без внесения значительных изменений в законодательстве о связи», — отмечает автор доклада «Основные проблемные зоны отрасли связи РФ в 2004 году».
В конце своего выступления Леонид Рейман попытался защитить механизм универсального обслуживания, подвергавшийся критике некоторых членов Совета федерации:
«Это единственный финансовый механизм, который способен решить проблему с телефонизаций села».
Согласно проекту Министерства информационных технологий и связи, каждый оператор связи будет отчислять по 2% от своей выручки на телефонизацию отдаленных населенных пунктов. В 2005 году министерство планирует набрать 7 млрд рублей, которые будет распределять Федеральное агентство связи, и установить в каждом из 47 тыс. пунктов, которые до сих пор не телефонизированы, по таксофону.
Против этой инициативы активно выступал комитет СФ по промышленной политике и его председатель Валентин Завадников. Господин Завадников даже направил в правительство, администрацию президента и думу «Концепцию реформы отрасли связи в Российской Федерации». «Закон («О связи») изначально входил в противоречия с действующим законодательством…Пять или шесть пассажей закона несут все признаки неконституционности. Так, «универсальный сбор» – налог, которого нет в Налоговом и Бюджетном кодексах, хотя такие вещи нельзя вводить иначе».
Глеб Фетисов, который тоже против универсальной услуги в том виде, в каком ее сейчас предлагает Мининформсвязи, заявил «Газете.Ru», что 36 сенаторов в августе направили запрос в Конституционный суд (КС) о конституционности некоторых положении закона «О связи».
Но в начале ноября КС направил встречный документ в СФ, в котором утверждается, что восемь подписавшихся под запросом уже не числятся сенаторами (в августе они еще входили в СФ).
Господин Фетисов отмечает, что это обстоятельство может стать причиной отклонения запроса.
Господа Завдников и Фетисов не предлагают полной отмены механизма универсальной услуги – они за то, чтобы она финансировалась из бюджета или чтобы существовал общественный контроль за расходованием средств из универсального фонда.
Министр Рейман заявил, что такая процедура предусматривается в проекте постановления правительства.
Аналитики в целом согласны с критиками деятельности министерства и закона «О связи». «С моей точки зрения, связь в России, действительно, могла бы развиваться быстрее, и намного быстрее, чем в странах Центральной Европы», — отмечает Владимир Постоловский UBS Brunswick.
«Во всем мире регулирование отрасли ставит целью ограничить традиционных монополистов (фиксированной связи. — «Газета») — только не у нас. Напротив, регулирующие органы всячески защищают монополистов, позволяя им доминировать на многих рынках, — говорит Олег Шенкер, аналитик ИК «Финам». — Несовершенство законодательства и правоприменения наряду с непрозрачностью регулирования ограничивает приток частных инвестиций в отрасль. Будь законодательство прогрессивнее, а практика регуляторов более справедливой, приток инвестиций привел бы к значительному ускорению роста».
