Изысканные пионеры русского фолк-рока, среди которых лучший в стране исполнитель на традиционных русских деревянных саксофонах Сергей Старостин, великолепный басист (на концертах его всегда, кажется, больше всего), и сама Инна, певица, поющая странную и дивную русскую музыку.
С этой группой всегда играли лучшие джазовые и рок-музыканты, и на юбилейном концерте с ними выступят лучшие – гитарист Смирнов, валторнист Шилклопер, Лев Слепнер с гигантской маримбой и другие. О них, о трусливых продюсерах, работе и жизни рассказала нам Инна Желанная.
— Что за десять лет стало самым главным, ярким и кульминационным событием в жизни группы и в вашей жизни? — За десять лет невозможно вычленить одно событие и назвать его главным. Естественно, самыми впечатляющими событиями можно назвать наши поездки в разные страны. Мы объездили всю Европу, были на обоих берегах Америки, нас заносило даже в Сингапур. Все это невозможно забыть.
А решающим фактором явилось наше выступление на фестивале WOMEX в Стокгольме в 1998 году, с чего и началась наша широкая гастрольная деятельность.
— Вы называли свой коллектив некоммерческим. Что это значит? Вы не зарабатываете деньги своими песнями? Вы не думаете о прибыли, о дивидендах, когда готовите новый альбом? — Вчера примерно такой же спор у меня был с одним журналистом. Если вы получаете деньги за концерт, значит, вы занимаетесь шоу-бизнесом, говорил он. Но понятно же, о чем я говорю в данном случае. О коммерции как цели. Нам сложно с нашей музыкой заработать много (много в смысле до фига) денег, по крайней мере в этой стране, и на нас сложно заработать, поэтому ни одна продюсерская компания не берется за раскрутку нашей группы. Такая музыка как у нас, к сожалению, не востребована в той мере, чтобы этим зарабатывать прилично, не думать о завтрашнем дне, и не искать работу «на стороне». Лично я кроме этого проекта не имею никакого дополнительного источника доходов. Остальные ребята как-то стараются выживать, работают в других группах. Это понятно, у всех семьи, дети.
Когда мы готовим альбом, мы не стараемся сделать его более продаваемым или «коммерчески успешным», чем нам позволяет собственный вкус. Мы всегда играли то, что нам хотелось, не думая о том, продадим мы это или нет.
Но нечестно было бы утверждать, что мы совсем даже и не мечтаем зарабатывать, нам хочется, чтобы мы нравились как можно большему количеству людей, но сознательно следовать массовому потребительскому вкусу мы всегда отказывались.
— Как вы вообще живете? Где вы в основном гастролируете? Как вас сейчас принимают? Перед какими аудиториями вы играете? — Живем мы, спасибо, хорошо, не жалуемся.
Странный вопрос. Так и живем, работа и жизнь неразделимы, вся жизнь — работа, и работа — вся жизнь.
Гастролировали много за рубежом, но в последнее время гастрольный пыл поостыл. Видимо, пора заняться чем-то новым, время пришло. Новым проектом, новым альбомом. Хочется чего-то нового.
Аудитории были разнообразнейшими, от студентов до пенсионеров, от профессоров до столяров, от маленьких клубов до стадионов. Но больше всего лично мне нравятся камерные концерты, когда публика близко, видишь лица, глаза... Есть контакт с людьми, так называемый «энергообмен», чувствуешь биение сердец, извините за пафос. Я не знаю, как объяснить. Это на уровне ощущений.
— Расскажите каких-нибудь гастрольных историй – наверняка же масса анекдотов происходит. — Нет, не смогу. Это не так интересно, как кажется. Мы много лет варимся в своем кругу, наши шутки и приколы вряд ли насмешат почтенную публику, а мне вовсе и не хочется этим заниматься.
Смешить публику — это не мой жанр.
— Вы работали с разными джазовыми и фолковыми музыкантами, с самыми лучшими, если уж быть честным, и почти все они придут к вам на юбилей. Расскажите немного об этом. Что вам больше всего запомнилось, понравилось… Есть ли какие-нибудь истории, которыми вам бы хотелось поделиться? — Мне вообще очень интересно работать с другими музыкантами, в любом направлении, пробовать, искать, экспериментировать, пусть ошибаться, но не стоять на месте. И кстати говоря, в последнее время я ощущаю именно некий застой в нашем коллективе, мы топчемся на месте, а хочется уже сделать какой-то шаг и что-то встряхнуть, в себе, вокруг, во всех...
Мне очень понравилось работать с Аркадием Шилклопером. Ну, работать — это громко сказано, мы записали его соло в нескольких наших вещах на последнем диске. Вообще приятно работать с музыкантами, которые чувствуют стиль, чувствуют музыку, и им не надо ничего говорить, они сами все знают, как должно быть. Такие люди вызывают у меня искреннее восхищение.
А запомнилось, пожалуй, как мы в 1991 году писали альбом «Зима в Москве» с норвежской певицей Мари Бойне и ее музыкантами. В этом проекте участвовали «Альянс», Старостин, Мисин и Мари. Так вот, что интересно, самые лучшие вещи случаются тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Мы вышли в коридор Дворца молодежи (мы писались в студии МДМ), вынесли туда микрофоны, встали там в кружок, закрыли глаза, и каждый что-то попробовал изобразить... Было очень круто. Я в первый раз в жизни поняла, что такое «войти в транс». По крайней мере, мне кажется, это было именно это, первый шаг «туда». Тогда я испугалась, да и сейчас этого боюсь. Можно потерять ориентацию в пространстве, упасть... (или наоборот, улететь?)
Иногда думаешь: а не сделать ли вот так? И бредовая на первый взгляд идея вдруг становится самым ярким пятном в этой палитре звуков. Это странно, здорово, необычно...
Вы знаете, что бы я ни рассказала, это не представится вам так явственно и ярко, как было на самом деле, слова пусты, ничего не выражают. «Мысль изреченная есть ложь». Да и вообще, все эти интервью на самом деле полный обман. Возможно, а даже наверняка, завтра я буду думать совсем иначе, а получается, что уже сказала вот так, а за слова надо отвечать. Все время так и получается, «вы говорили, что...». И начинаешь объяснять, что то, что я говорила, было совсем другое уже на следующий день, а может и через пять минут после. Ничто не стоит на месте. Поэтому верить нельзя никому и ничему.
Инна Желанная и Farlanders, ЦДХ, 19 декабря, 18.30
