Опять открылась выставка под названием «Москва – Берлин». Третья за последние десять лет и вторая в этом году. В 1996 состоялась «Москва – Берлин. 1900–1950» – большая экспозиция культурологического толка. Весной нынешнего года изобразительное искусство двух стран, ограниченное рамками второй половины ХХ века, рассматривалось кураторами на масштабной и достаточно спорной выставке в залах Исторического музея. Теперь очередь за архитектурой. Временные рамки те же, что и в последнем состоявшемся проекте: 1950–2000 годы.

Сначала два народа разрушили все, что смогли, в ходе крупнейшей войны. Москве, правда, повезло больше. Потом начали заполнять пустоты и вообще всячески обновляться после жесточайшей встряски. Знаменитую стену еще не построили, но Берлинов уже было два. Помнится, в школьном курсе биологии рассказывали, что две половинки разрезанного дождевого червя начинают самостоятельную жизнь. Практика тотального расчленения ползающих тварей, примененная сразу после получения столь полезной информации, результата обычно не давала.

Мрут, сволочи; учебников, видимо, не читают.

Города, с которыми подросшие школяры поступают схожим образом, живут каждый своей жизнью. Но для этого им надо оказаться у разных хозяев, чтобы длинные руки противоборствующих лагерей одновременно кормили их и держали в узде, задавая направление развития.

Восточно-берлинская Сталин-аллее – примерно то же, что площадь Гагарина; здоровенный дом на Карл-Маркс-аллее с романтическим названием «блок С» мог бы стоять на Кутузовском проспекте или в районе Таганки — в начале пятидесятых социалистические немцы строят такую же имперскую неоклассику, как в Москве.

Западный Берлин – другое дело. Тут модернизм, передовой край и выставка достижений капиталистического хозяйства. Строят технологично и в интернациональном стиле. Но потом происходит что-то странное.

Со второй половины пятидесятых Москва стремится наверстать упущенное.

Панельные дома – последний писк, их копируют с западных образцов. Гостиница «Юность», кинотеатр с характерным названием «Прогресс» — это версии западноберлинских построек.

Правда, стремление перегнать постепенно выливается в гигантизм – не можем лучше, так будем больше. А уж в масштабных градостроительных проектах мы радикальны и смелы как никто: Собачья площадка и прочая арбатская ветошь в начале 60-х с легкостью меняются на «вставную челюсть» — Калининский проспект. «Красный» Берлин старается не отставать, а иногда опережает смелые модернистские проекты новой архитектурной политики Москвы.

Воспринимать архитектуру по фотографиям – дело непростое. В залах Музея архитектуры неспециалисту придется напрячься, чтобы рассмотреть все вышесказанное. Хотя большие фотографии московских и берлинских построек однозначно свидетельствуют: наши столицы – близнецы-братья. Видеопроекция листает варианты похожести: панельные дома, дома-корабли, кинотеатр «Октябрь» на Калининском и кинотеатр «Космос» на Карл-Маркс-аллее, спальные районы двух столиц… Родное узнается безошибочно – по степени обшарпанности. И без того не шедевральные решения массовых застроек и унылой техницистской эстетики публичных зданий 1960–1970-х годов усугубляются безобразными швами, облупившейся краской и приятным сероватым оттенком отечественной хмари. У немцев поопрятней будет да и цвет в городском пейзаже разнообразней, но панельные гетто – такая же тоска. И это то, что видно сразу. А сложные взаимодействия архитектуры Москвы и двух Берлинов подробнее описаны в каталоге, изданном к выставке.

Кто у кого заимствовал, кого переплюнул, в чем перестарался – с помощью текстов изобразительный ряд приобретает структуру, обнажается конструкция, если использовать архитектурные понятия.

Последний зал – фотографии новых построек. Немецких – из коллекции Филиппа Мойзера, российских – от Николая Малинина. В центре стоит инсталляция, поясняющая некоторое отличие берлинского и московского подходов к реконструкции зданий: макет конструкции купола храма Христа Спасителя просвечивает через пленки, на которых – конструкция нового купола Рейхстага. Бездумный новодел, цинично сияющий безнадежно помпезным золотом, против современной архитектурной игры, которую проделал англичанин Фостер с историческим памятником в Берлине, – вот где мы расходимся кардинально. Главное, что выставка вкупе с каталогом создает эффект, которого иначе не добиться, – новое понимание собственного города. Радости, правда, не добавляет.

Музей архитектуры им. А. В. Щусева. Воздвиженка, 5. «Москва – Берлин. 1950–2000. Архитектура» – до 20 января.