Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперед, а за ним комарики на воздушном шарике, а за ними раки на хромой собаке. Ну хорошо, не раки – крабы. Примерно таким шествием выбежали спустя восемь лет на арену герои фильма «Мама, не горюй» — энциклопедии русской жизни, поэмы в прозе. Сиквел картины «Мама, не горюй-2» выходит в прокат вроде бы в уже совсем другой стране, населенной, однако, все теми же людьми.
Сходит на берег в контейнере с контрабандными крабами Морячок, чей буйный нрав и неуместный оптимизм запустили в прошлой части фильма череду трагикомических происшествий, втянувших в себя милицию, бандитов и вообще весь город. Сходит он, чтобы повидаться с молодой женой, но получается неувязочка: у жены торчит прокурор города. Служилый человек баллотируется на выборах и решил пообщаться с народом. Попытался Морячок выбросить гостя с балкона — и загремел в кутузку.
У прокурора физиономия выглядит нехорошо, нужно замазывать, но это – самая маленькая из проблем его пиарщиков. Главный соперник прокурора, криминальный авторитет Турист, ныне респектабельный член общества, очень опасен. Во-первых, бандит. Во-вторых, он пропал. Поехал в Казахстан валить сайгака и бесследно исчез. Выборы под угрозой. Хитроумная многоходовая комбинация с ограблением банка, теледебатами и разгулом преступности по заказу московских пиарщиков с привлечением милиции, рядовых бандитов и воров в законе должна спасти дело, но буйный Морячок, не желающий понимать государственных задач, снова все безнадежно портит.
Да только пустое все это – описывать приключения медведей на велосипедах и комариков на шариках.
Как-то так получилось, что единственным адекватным современности языком оказался жанр лубка, чей добродушный ехидный абсурд растворяет в себе угрюмость любых идеологических обобщений. Череда простых понятных картинок с подписями «Турист ушел в свой последний поход» или «Не хочешь соколом летать – лети бульдозеристом» складывается не столько в последовательный анекдот, сколько в фольклорный сборник, составленный любознательным исследователем.
Очарованные в свое время органичностью и шальным языком первой части будут отчасти разочарованы: на цитаты «Маму, не горюй-2» не растащишь.
Пенять на это бессмысленно — буйные времена первичного накопления языкового капитала «Брата», «Особенностей русской национальной охоты» и первой «Мамы» ушли безвозвратно.
Порадовавшись знакомым лицам – Панину, Куценко, Сидихину, Чиндяйкину, Баширову, можно загрустить от слишком явной просчитанности фильма. Иван Бортник грызет «беломорину» и ботает по фене с явным отвращением, явно замучившись столько лет играть Промокашку. Прекрасные в роли московских политтехнологов Федор Бондарчук и Михаил Ефремов выглядят лишними, превращая стихийный абсурд провинциальных выборов в сатирический укус «Крокодила».
Впрочем, все это ерунда.
Раздражение от фальшивых нот и слишком явного холодного желания снять два урожая с одной поляны тонет в шальной картине мира «Мамы» — пространстве сказки, где лешие-бандиты, Василиса-уборщица, Иванушка-Морячок, менты, крабы, блатные, попсовые певички, прокуроры – все, в сущности, хорошие, недаром в ленте всего один труп, да и тот завелся еще до начальных титров. Где заслуженный бандос убегает в море юнгой, а море и стонет, и плачет, и бьется о борт корабля. Где страна – не страна вовсе, а остров Буян, и все равно выглядит правдоподобнее, чем та, что видать из окошка воспаленным от телевизора глазом.
Морячок сойдет на берег 28 июля во всех кинотеатрах города.