Эта парочка ехидных датских вервольфов кажется абсолютно неуязвимой. Как только начинает казаться, что Триер и Винтерберг выкопали, наконец, себе яму, куда вот сейчас с грохотом обвалятся – хлопнулись оземь, перевернулись через голову, и опять все вокруг в дураках. Вроде бы увязли в таком безнадежном и тоскливом занятии, как разделка жирной тушки Америки, плеснув бальзаму на раны атиглобалистов, как немедленно в критическом взгляде появилось восхищение, публичные идеалы были с наслаждением преданы, как с наслаждением была предана «Догма». И появилась «Дорогая Венди» — стройный перевертыш, возможно, лучшее кино этого года.

Для жителей маленького безымянного американского городка есть одно достойное занятие – быть шахтером. Все прочие – неудачники. Выбрав вместо каски с фонарем халат продавца, главный герой Ричард выбрал и стезю лишенца. Таким бы и оставался, если бы случайно к нему не попал старый револьвер, а напарник по продаже сладких пончиков не оказался помешанным на оружии фриком со здоровенным маузером за пазухой. Вместе они основали клуб «Дэнди», куда позвали таких же как они неудачников – одинокую девчонку, парнишку на костылях, его младшего брата, которого вечно бьют в школе.

Денди – пацифисты с оружием, чей девиз – стиль.

Своим пистолетам они дают имена, учатся с ними обращаться, превращаясь в стрелков-снайперов. Собственно, почти весь фильм – письмо Ричарда своей дорогой Венди – капризному и смертоносному револьверу с женским характером. Однажды Денди понимают, что перестали быть слабыми и запуганными. Жизнь дает им возможность это доказать – решив помочь чернокожей маразматической старушке, не выходящей из дома из страха перед грабителями, добраться до соседнего дома, где живет ее подруга, ребята влетели в историю. На улице старушка достала из сумочки обрез и распорядилась им по назначению.

Мерцают полицейские мигалки, на крышах залегли снайперы, голосит черная старуха, и детям, у каждого из которых по стволу, нужно решить – было ли то, что дало им свободу и силу, всего лишь игрой.

Снятый Винтербергом по сценарию Триера, фильм затевался как критика американского отношения к оружию, разыгранная как брехтовский трагифарс. История ведь дикая, литературная. Как если бы в Нескучном саду компания толкиенистов, обретших самость при помощи эльфийских мечей и гномьих топоров, вступила в последнюю битву с отрядом ОМОНа – ну, кто в такое поверит. Однако, в отличие от холодного, как мороженый судак, Триера (маска, маска, конечно – но последовательная…), Винтерберг создание нежное.

Политика и социальная критика, прошитые невероятным количеством киношных и литературных ассоциаций, уступили место психологии. Безупречная ирония, не столько даже триеровского, сколько линчевского толка – с карикатурным шерифом Биллом Пуллманом, чернокожей старушкой с обрезом и бродящими туда-сюда шахтерами – держит дистанцию между режиссером, зрителем и действием до момента истины. Мгновения, когда стрелкам-пацифистам предстоит выбрать, что значит быть взрослым – принять правила игры или верить в свои правила до конца.

Вероятно, этот короткий переход от фарса к трагедии и был самым интересным для Винтерберга как режиссера.

Посмеявшись над детской страстью американцев к оружию, отдав с признательностью старые долги американскому кино, к финалу он сделал контрольный поцелуй в голову всем героям.

Если кому-то покажется, что переход не удался – не важно. Невероятного обаяния кастинг во главе с Джеми Беллом из «Билли Эллиота», безупречное мастерство триеровского оператора Дода Мантла, музыка The Zombies и какой-то удивительно свежий драйв «Дорогой Венди» заскучать все равно не дадут.

Если же вам повезет быть соблазненными теми коленцами, которые выкидывают Триер с Винтербергом на этой картине, вы получите лучшее, что есть в кино, – слезы сквозь смех.