Во Владикавказе состоялось очередное заседание суда по делу Нурпаши Кулаева, единственного задержанного участника захвата бесланской школы.
От сегодняшнего заседания ждали многого. В суд должны были явиться для дачи показаний Александр Дзасохов, Руслан Аушев, Михаил Гуцериев и Алина Левицкая (бывший министр образования Северной Осетии), проходящие как свидетели. Но никто из важных персон в суд не явился. В связи с этим суд ограничился допросом одной потерпевшей.
Перед началом допроса потерпевшие заявили два ходатайства. Первое — о вызове в суд в качестве свидетеля Сергея Фридинского, заместителя генпрокурора России, второе – о проведении очной ставки свидетеля Александра Дзасохова с другими членами оперативного штаба по спасению заложников, действовавшего в Беслане 1–3 сентября 2004 года.
Обвинение, что уже традиционно, выступило против обоих прошений, но председатель суда Тамерлан Агузаров отклонил только первое. Таким образом, в случае явки в суд Александра Дзасохова суд должен будет обеспечить одновременную явку Валерия Андреева (бывший глава ФСБ Северной Осетии), Казбека Дзантиева (бывший глава МВД Северной Осетии) и Бориса Дзгоева (бывшего главы МЧС Северной Осетии). После удовлетворения этого ходатайства на допрос была вызвана потерпевшая Фатима Аликова, журналист бесланской газеты «Жизнь Правобережья».
Первого сентября 2004 года Аликова отправилась делать для газеты фоторепортаж с праздничной линейки в школе № 1. Так она оказалась в заложниках.
«Я только достала свой фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков, когда увидела человека в камуфляже, который стрелял вверх из автомата. Я так и не успела сфотографировать»,— начала свой рассказ Аликова. Во время захвата Фатима забежала на второй этаж школы и бросила свой фотоаппарат и мобильный телефон там: «Я подумала, если они узнают, что я журналист, то убьют меня».
Фатима, которая с тех пор так и не вернулась к своей работе, рассказала об отношении боевиков к заложникам. — В первый день с нами еще сносно обращались, но на второй день они посмотрели в зале новости, где говорили, что нас 354 человека, и после этого отношение сильно ухудшилось. Пить больше не давали и все время повторяли, что мы никому не нужны, раз про нас так говорят. Они нам сказали, что вода отравлена. Потом они выбили двери в раздевалку и спали там по очереди, и вода у них была, и еда в пакетиках.
Аликова также запомнила одного боевика, которого впоследствии не смогла опознать среди мертвых. Его отличительной чертой был большой шрам через горло.
По словам Фатимы, третьего числа перед взрывом была полная тишина. Боевики начали переделывать цепь из взрывных устройств, и некоторые бомбы были перемещены с пола на подоконники. Чувствуя себя плохо, Фатима перебралась ближе к окну и залезла на подоконник: «Когда произошел взрыв, я выпала из окна и побежала. Спряталась между гаражами и все время, что шел бой, я сидела там. Мне было страшно выходить оттуда. Соседний корпус тоже горел, и я думала, что боевики уже везде, и что началась война...».
Принципиально новым в показаниях Аликовой стало то, что незадолго до первых взрывов в спортзале было отключено электричество.
«Я наблюдала за Ходовым (один из боевиков), который пытался наладить электричество. Один раз свет мигнул, но снова погас. Он так и не смог ничего сделать». После того как допрос Аликовой был закончен, ее показания дополнила также бывшая заложница Эльвира Туаева. Она уже давала показания, но рассказ Аликовой вызвал в ее памяти новые воспоминания. «Дело в том, что все взрывные устройства были подключены к вентиляционной системе и незадолго до взрыва свет действительно был отключен, и в связи с этим среди боевиков началась какая-то паника», — рассказала суду Туаева.
