Сегодня в Верховный суд Северной Осетии, где идет процесс над одним из захватчиков школы в Беслане Нурпашой Кулаевым, в качестве свидетеля был вызван бывший президент республики Александр Дзасохов, покинувший свой пост вскоре после теракта. Перед началом допроса в середине зала между потерпевшими и трибуной выступающего был выставлен живой кордон. Несколько плотных мужчин отделили Дзасохова от жителей Беслана, давно ожидавших его появления в суде. Когда бывший президент зашел в зал, кто-то из потерпевших демонстративно захлопал, за что получил в ответ недовольный взгляд Александра Сергеевича. Дзасохов налил себе стакан воды и начал свой рассказ. — Учитывая повышенную террористическую угрозу по всему периметру к востоку от нашей республики, я не раз поднимал вопрос о принятии особых мер на самом высоком федеральном уровне. После назрановских событий мы были вправе рассчитывать на то, что вся террористическая база на территории соседней республики будет уничтожена. К сожалению, наши многочисленные обращения не достигли цели и многочисленные требования так и не были удовлетворены.
Было видно, что к этому выступлению Александр Сергеевич готовился. Свой рассказ он повел в экспрессивной манере. Его негодование выглядело неподдельным.
— Террористы в бесланской школе имели с собой большой арсенал заводского оружия, я подчеркиваю – заводского. Там и пулеметы, и противотанковые орудия. Суд должен добраться до того, как, с каких складов это оружие попало к террористам.
А преступники, которые сбывали это оружие, должны быть приравнены к самим террористам. Я надеюсь, что время придет и занавес откроется – кто заказал это преступление, этот смертельный проект.
Дзасохов также заявил, что сотрудники МВД Ингушетии виноваты в случившемся не меньше, чем правоохранители Северной Осетии. — Я никогда не соглашусь с тем, что осетинская милиция более виновна в этом, чем ингушская.
По словам Дзасохова, первый его разговор с Владимиром Путиным состоялся 1 сентября в 11.00. — Президент дал мне жесткие указания сделать все возможное для спасения жизни заложников.
Мы предложили террористам организовать живой коридор, поменять женщин и детей на должностных лиц, но в ответ получили лишь нецензурные выражения.
У террористов была ярко выраженная агрессивная национальная направленность.
Главная мысль Александра Дзасохова сводилась к тому, что спецслужбы республики постоянно получали в огромных количествах оперативную информацию о готовящихся терактах, большая часть из которых не оправдывалась. Поэтому теракт и не был предотвращен североосетинской милицией. — Были потоки информации, кипы документов. Для меня было бы гораздо более важным узнать, кто вооружил этих людей? Как такое стало возможным на территории Российской Федерации?
Александр Дзасохов рассказал и о своем звонке Ахмеду Закаеву с просьбой вызвать в Беслан Аслана Масхадова. — Закаев мне сказал, что не имеет двусторонней связи с Масхадовым и что будет устанавливать связь. На второй день (3 сентября. – «Газета») Закаев доложил, что передал информацию Масхадову. Это было в 12 часов по Москве.
— Вы не считаете, что российские спецслужбы через час после этого спровоцировали взрыв в спортзале, чтобы не допустить приезда Масхадова? – спросил кто-то из зала. — Нет, я так не считаю.
Сказанное Дзасоховым противоречит ранним интервью самого Ахмеда Закаева в одной небольшой и принципиальной детали. По словам Закаева, 3 сентября в 9 утра по Лондону (полдень по Москве) он не просто доложил об установленном контакте с Масхадовым, но и о полной готовности последнего немедленно прибыть в Беслан без обеспечения его безопасности. Дзасохов согласился и попросил на подготовку два часа, но как раз в это время начался штурм. — Вы доверяете президенту Путину? – прозвучал вопрос из зала. — Я полностью доверяю президенту страны и знаю, как он поддерживал нашу республику. Более того, если бы не Путин и не начало 2000 года, страна бы развалилась. Потому что был Хасавюртский договор и страну растаскивали по кускам. — Вы знакомы лично с Басаевым? – спросила Сусанна Дудиева. — Я видел его один раз в апреле 1998 года вместе с руководителями всех северокавказских республик и областей. Мы пытались убедить его в том, что становиться на путь сепаратизма нельзя.
Дальше Дудиева неожиданно достала видеокассету. — У нас есть видеозапись Басаева, который в интервью говорит, что у террористов был приказ отпустить всех детей до 10 лет, когда в зал зайдут Дзасохов и Зязиков. Значит, у вас была связь с Басаевым? — наступала женщина. — Нет, не было. — Почему вы не вошли в школу? Я лично спросила у вас 13 сентября 2004 года, почему вы не вошли в школу вместе с Аушевым, вы мне ответили: «Я вообще не знаю, откуда он взялся, он что, с луны упал?..» — В моем лексиконе нет таких выражений. Когда я еще первого сентября сказал, что иду в школу, мне пригрозили арестом, — стал оправдываться Дзасохов. — Вы испугались ареста? — Нет, скореt это была попытка задержать меня. — Скажите, кто убил наших детей, террористы или федералы? — Террористы, — убежденно ответил Дзасохов, и в зале поднялся шум.
К концу трехчасового допроса бывший президент республики, которого многие в Осетии до сих пор считают виновником трагедии, чувствовал себя уже не так уверенно. Когда выступление было окончено, все потерпевшие поднялись и, выкрикивая проклятия и оскорбления, стали рваться к Дзасохову сквозь кордон. Кто-то даже кинул в его сторону шапку. Когда бывший президент выходил из зала заседаний, он вряд ли услышал срывающийся женский голос: «Это все наглая ложь! Посадите его в клетку с Кулаевым!».
