Сегодня в суде по делу Нурпаши Кулаева в качестве свидетеля был допрошен начальник УФСБ Ингушетии Сергей Коряков. Все три дня осады школы он находился в Беслане и входил в состав оперативного штаба по спасению заложников. — С полной ответственностью заявляю, что силовой вариант развития ситуации не рассматривался, – сразу начал генерал-майор ФСБ. Но потерпевших больше волновало, где находился президент Ингушетии Мурат Зязиков, когда его приезда требовали террористы. За все три дня он так и не появился в Беслане. Согласно версии, не раз звучавшей из уст официальных лиц, президента Ингушетии просто не удалось разыскать. Как выяснилось, Коряков смог это сделать. — Как только информация о захвате школы подтвердилась, я по телефону поставил об этом в известность Зязикова. Чуть позже позвонил Яковлев, на тот момент полпред президента в Южном федеральном округе, и попросил, чтобы Зязиков с ним связался. С такой же просьбой сразу обратился и Александр Дзасохов. Все эти просьбы я до него довел. Это было до 11 часов первого сентября.
Основные претензии потерпевших к генералу заключались в том, что банда террористов, напавших на бесланскую школу, пришла именно с территории Ингушетии. — Вам известно было об этой банде, которая находилась вблизи границы? Что она там строит свои планы? – задал вопрос адвокат потерпевших Таймураз Чеджемов. — Я это говорю не в качестве оправдания, но конкретно по этой банде информации не было... — Но ведь это была огромная банда, и всего в семистах метрах от села. Вам не кажется это странным? — К сожалению, конкретной информации по этой банде не было, — повторил генерал.
Из допроса экс-главы УФСБ Ингушетии следовало, что он «не владел информацией» по применению танков и огнеметов, и также был не в курсе того, имелись ли у боевиков политические требования. — А о чем же тогда велись переговоры с боевиками? Чем вообще занимался штаб два дня, если переговоры не велись и штурм не планировался? – возмутился Чеджемов и сразу задал следующий вопрос.
— Как вы считаете, должны ли были эти четверо войти в школу, как того требовали террористы (имелись в виду Дзасохов, Зязиков, помощник президента по Чечне Асланбек Аслаханов и доктор Леонид Рошаль. – «Газета»)? — Я бы пошел, – ответил генерал. — Дай бог вам здоровья, но если вы бы пошли, почему те четверо не пошли? — Я не уверен, что в этом случае террористы бы отпустили детей, – ушел от ответа Коряков.
Когда право задавать вопросы получили потерпевшие, генералу пришлось туго. — Если Зязиков был уже первого числа в курсе захвата, то почему его потом два дня во главе с президентом России искали и найти не могли? – спросил кто-то из зала.
— Специально никто никого не прятал, — пытался отпарировать генерал и в ответ получил напоминание о суде офицерской чести и совет подать в отставку.
Коряков ответил, что «ответственности с себя не снимает». — У меня не получилось предотвратить беду в Беслане, — сказал он.
Потерпевшая Сусанна Дудиева после ряда вопросов генералу не смогла сдержать эмоций и обрушилась на свидетеля с обвинениями. — Почему не было оцепления? Почему не велись переговоры? На вас двойная вина, как на руководителе ФСБ Ингушетии и как на члене оперативного штаба! — Если у вас случилось горе, то я приношу вам свои глубочайшие соболезнования, – только смог ответить Коряков.
— Вам не кажется, что если многие боевики были в розыске, то надо было как-то информировать население об этом, чтобы они не расхаживали по селам свободно? – спросила потерпевшая Дзарахова. — У боевиков не написано на лбу, что они боевики, — ответил Коряков и сделал паузу. — Я могу сказать только одно: то, что случилось третьего сентября… Я не могу этого исправить. — Что вы испытываете после случившегося? – спросила Элла Кесаева. — Боль. — В чем она выражается? — Вопрос снимается! – вмешался судья, но свидетель ответил. — Я начал работать более осознанно. Более зло, — сказал генерал Коряков, который спустя несколько месяцев после трагедии в Беслане был назначен начальником УФСБ города Иркутска.
