Первым свою точку зрения огласил защитник потерпевших Таймураз Чеджемов. Его часовая речь сводилась к критике действий силовых структур и должностных лиц во время осады бесланской школы и имела мало общего с официальной версией случившегося в Беслане. Но первым делом Чеджемов раскритиковал недавнее выступление прокурора Николая Шепеля о смертной казни для Кулаева (как рассказывала «Газета», на последнем заседании суда в прениях выступил Шепель, потребовавший для Кулаева наказания в виде смертной казни). «У нас в стране введен мораторий не только на исполнение смертной казни, но и на ее назначение», — заявил адвокат.
В основной части речи Чеджемов по пунктам перечислил все претензии пострадавших к прокуратуре и следствию, занимавшимся бесланским делом. — В штабе (по спасению заложников. – «Газета») царили растерянность и хаос. Расчет на Масхадова оказался нереальным и легкомысленным, — начал адвокат, но потом сменил тон. – Я читаю доклад Торшина (промежуточный доклад по расследованию теракта, проведенный комиссией российского парламента. – «Газета») и удивляюсь, почему никого из членов штаба не наградили? Ведь они все «прорабатывали», все «просчитывали».
Чеджемов также остановился на теме стрельбы по школе из тяжелого оружия. Адвокат перечислил множество показаний свидетелей и потерпевших, подтверждающих, что по школе велся огонь из танков еще днем 3 сентября, когда там оставалось множество заложников. — На школу была обрушена страшная плотность огня, по конкретным целям применялись огнеметы и танки, велась беспорядочная стрельба.
Отдельно досталось ситуационной экспертизе, проведенной по запросу обвинения и «доказавшей» невиновность властей в гибели заложников. По мнению Таймураза Чеджемова, «заключение экспертизы представляет собой подборку документов, а не научное исследование, каким должно быть». «В некоторых местах она просто повторяет слова из доклада Торшина. Вызывает сомнение авторитет экспертов, а многие поднятые вопросы надуманны», — заявил адвокат. — Я полностью согласен с выступавшим здесь замминистра внутренних дел республики, что такое, как Беслан, может повториться вновь. Но вдвойне страшно от того, что нас вновь не смогут защитить и вновь будут обманывать, — заключил Чеджемов.
В том же духе было выдержано выступление второго защитника потерпевших Юрия Ткаченко.
— Обвинение выносит «строгий и справедливый» приговор Кулаеву, после чего о Беслане предлагается забыть. Позволю не согласиться. Дело Кулаева похоже на забальзамированную мумию в мавзолее – снаружи оболочка, а внутри ничего нет, — говорил Ткаченко.
Защитник подробно остановился на самом принципиальном и спорном моменте – причине первых взрывов в спортзале школы 3 сентября. — Разорвавшаяся мина террористов не могла пробить потолок, который там на 6-метровой высоте. А сам потолок террористы не минировали, – сказал Ткаченко и привел множество показаний свидетелей, которые подтверждали, что первый взрыв был инициирован снаружи. Затем он уже открыто обвинил в трагедии власти. — В результате анархии в действиях федералов и дележа полномочий была пролита кровь детей. Сложилась уникальная юридическая ситуация – есть гора трупов и один виноватый – Кулаев.
Эмоциональная речь адвоката Ткаченко, которая заканчивалась словами «простите нас всех, ребятишки», вызвала в зале плач.
После выступления защитников право голоса получили и потерпевшие. Выступила Сусанна Дудиева, председатель комитета «Матери Беслана».
— От своего имени и от имени потерпевших я поддерживаю запрос прокуратуры о назначении смертной казни для Кулаева, — начала она. – Чтобы как-то приблизиться к нашей цели, истреблению терроризма, мы хотим обратиться ко всему народу России с просьбой о проведении референдума со сбором подписей за приостановление моратория на смертную казнь. — Кулаев не реагировал.
– Нас не пугает то, что это мешает вступлению России в Совет Европы, — продолжила Дудиева. — Кроме того, мы будем требовать наказания и для должностных лиц. Мы считаем виновными ФСБ и МВД республики, а также пожарные подразделения МЧС, – сказала Дудиева.
Это мнение поддержали и другие потерпевшие. Со слезами на глазах к Кулаеву обратилась потерпевшая Березова. — Скажи нам хоть в своем последнем слове правду! — Кулаев молчал.
По процедуре, вслед за этим свою защитную речь должен был произнести Альберт Плиев, адвокат обвиняемого, после чего за Кулаевым еще оставалось право последнего слова. Но Плиев, который давно уже не произносил ни слова, попросил у суда времени на подготовку к защитной речи. Суд удовлетворил просьбу и объявил перерыв до четверга.
