— Как известно, все ключевые посты в Дагестане разделены между представителями четырех основных национальностей: аварцами, даргинцами, кумыками и лезгинами. Уход любого из крупных функционеров приводит не только к кадровым, но и к национальным перестановкам. Как уход Магомедали Магомедова отразится на политической ситуации в Дагестане? — В традиционном Дагестане в настоящем политическом процессе в 90-е годы ни одна национальность не играла роль лидера. В рамках каждой национальности существовал целый ряд более узких этнически – субэтнических — группировок, которые больше солидаризировались в рамках джамаата. То есть вокруг аулов, которые на самом деле являлись городами-государствами. При советской власти они превратились в районы или крупные совхозы, колхозы. Эта солидарность действительно очень серьезная, очень сильная, и чувство идентичности тоже очень сильно развито.
Поэтому хотя Магомедали Магомедович является даргинцем, говорить, что он лидер всех даргинцев, было бы неправильно. В 90-е годы существовал целый ряд других деятелей даргинской национальности, которые имели собственные интересы, расходившиеся с интересами Магомедали Магомедовича.
Это приводило и к тому, что в итоге для отстаивания своих интересов они блокировались с группировками других национальностей. Я называю эти субэтнические группировки «этнопартиями», потому что они действительно напоминают настоящие партии: лидер – деньги — силовая поддержка.
И аварцы, как самый большой народ, как народ, который политически противостоял даргинцам, в действительности состоит из множества этнопартий, которые довольно часто конфликтуют между собой и также блокируются с другими этнопартиями. Поэтому Дагестан и сохранил устойчивость в тяжелые 90-е годы. Если бы идентичности распределялись по национальностям, думаю, Дагестан бы развалился.
— Двенадцать лет Магомедов возглавлял Дагестан. Логично предположить, что любой его преемник столкнется с серьезными трудностями особенно в первое время правления? — Я считаю, что особых проблем со сменой не произойдет. В Москве часто думают, что Магомедали Магомедов авторитарно подмял под себя всех, но это не так. Он был очень искусным дипломатом, классным политиком на внутридагестанской политической сцене. Он всегда находил позицию, которая устраивала большинство этносов. Он классный политик периодов, когда ситуация крайне запутанная, времён «разброда и шатаний». Это во-первых. Во-вторых, ситуация изменилась: никакого внутриполитического процесса в Дагестане уже нет — центр вернул себе практически абсолютное влияние. В 90-е годы Дагестан был просто брошен: там происходило все, что происходило, и Москва не играла никакой роли в этом. Там был настоящий политический процесс, была борьба. Там были настоящие выборы и свобода слова, потому что всегда находились те или другие структуры, партии, которые находили возможность публиковать всякого рода разоблачительные материалы.
У нас демократия была невоспитанная, некультурная, зато реальная, конкретная – то, что рождается в реальной политической борьбе, когда ни одна из сторон по определению не может добиться абсолютной победы. Сейчас все это закончилось.
Никакого внутриполитического процесса нет, никакого значения противостояние между теми или другими деятелями не имеет. Москва вернула свое абсолютное влияние. Теперешний руководитель будет технократом, управленцем, от него будет требоваться высокий уровень работоспособности, равноудаленность от каких-то традиционных группировок.
— И тем не менее, насколько силен фактор этнической принадлежности в вопросе о назначении главы региона? — В принципе, конечно, этническая принадлежность имеет значение.
Вопрос о новом руководителе уже практически решен: им станет нынешний руководитель парламента Муху Алиев. Он аварец, он равноудален от всех аварских этнопартий, что является для него преимуществом.
Кроме того, аварцы – самый большой народ в Дагестане: до 30% дагестанцев – это аварцы. Но у них много этнопартий, конфликтующих между собой. Алиеву все равно не удастся их консолидировать, потому ни о каком аварском господстве речь идти не может. Кроме того, аварцы, поскольку они живут в высокогорных и сложных для хозяйственного развития районах, наиболее бедный, обездоленный в Дагестане в постсоветский период народ. В сочетании с тем, что религиозность чрезвычайно развита у горцев, среди группировок религиозно-экстремистского характера аварцев очень много. Поэтому выбор аварца и такого технократического склада руководителя, дисциплинированного, работоспособного и доктора философских наук к тому же — это редкий случай, когда Кремль сделал правильный выбор. Видимо, в Москве осознали, что Дагестан играет ключевую роль в этом регионе, и серьезно подошли к смене руководства. Хотя я в последнее время критиковал политику центра в отношении Дагестана, но исходя из того, что главу региона меняют и, скорее всего, им будет Муху Алиев, – это с политической точки зрения верное решение.
