Принятый законопроект изначально вызывал большие споры. «Газета» подробно писала о его содержании.
Ожидалось, что и на сегодняшнем заседании депутаты будут спорить. На деле же большую часть времени народные избранники слушали длинный доклад одного из авторов закона, экс-министра внутренних дел депутата Госдумы Анатолия Куликова.
«Реальные и нарастающие угрозы терроризма долгое время оставались вне правового регулирования», — принялся он объяснять смысл инициативы. Теперь, по словам Куликова, угроза терроризма получит наконец законодательные основы. «Мы концептуально предусматривали создание государственной системы противодействия терроризму, в ходе подготовки законопроекта поступило более 200 поправок», --рассказывал Куликов.
«Редакция второго чтения была готова уже в мае прошлого года», — поделился он новостью.
«Не скрою, что не по всем положениям законопроект получил поддержку субъектов права законодательной инициативы других ветвей власти», — как-то туманно выражался Куликов. Экс-министр внутренних дел стеснялся признать, что такой ветвью власти был Кремль.
«Президент указом от 15 февраля о мерах по противодействию терроризму придал необходимое ускорение законотворческому процессу», — объяснил Куликов внезапный возврат депутатов к забытому уже, казалось, закону.
«Из законопроекта исключен режим террористической опасности», — сообщил депутат. Это был один из самых спорных моментов, потому что на основании одной только оперативной информации позволял существенно ограничивать гражданские права. По словам Куликова, авторы проекта пришли к выводу, «что общество пока не готово к такой мере и расценивает его как существенное ущемление конституционных свобод». В словах Куликова сквозила надежда, что рано или поздно общество подготовится. По схожей причине, по его словам, были исключены и нормы о регулировании СМИ во время контртеррористической операции.
Больше всего копий, по словам Куликова, было сломано вокруг определения, что такое «терроризм». Это было странно, потому что данное определение не носило уголовного характера и не могло бы, как признавали сами депутаты, применяться в суде над террористами. «Нам настойчиво предлалагалось принять за основу толкование, согласно которому терроризм представляет собой теорию и практику достижения политических, религиозных, социально-экономических целей путем устрашения», — пожаловался Куликов на неназванных оппонентов.
На самом деле, по данным «Газеты.Ru», на том, что терроризм представляет собой «теорию и практику», настаивала администрация президента. Источники «Газеты.Ru» в комитете по безопасности весьма иронично отзывались об этой поправке Кремля, потому что никто толком не мог сказать, что такое теория терроризма.
«Авторы законопроекта не согласились с такой дефиницией, которая была неприемлема для закона», — с гордостью отметил Куликов победу депутатов над администрацией президента. Депутаты вместо кремлевского определения сочинили следующее: «Терроризм — это идеология и практика воздействия на принятие решений органами госвласти, местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения».
Все поправки, рекомендованные к принятию, депутаты одобрили пакетом и без обсуждения. Никто за исключением вице-спикера Сергея Бабурина не стал защищать и те поправки, которые комитет рекомендовал к отклонению. Вице-спикер Бабурин возмущался, что к терроризму законопроект относит пропаганду идей терроризма, но никто не знает, что такое «пропаганда терроризма». «Означает ли это, что за хранение классиков политической мысли, которые выступали с радикальных позиций, можно будет привлечь к уголовной ответственности?» — не понимал Бабурин. «Наличие литературы в тумбочке не является пропагандой, а вот активное распространение и работа по содержательной части этой литературы будет пропагандой», — ответил Куликов. Таким образом, с легкой руки экс-главы МВД классики политической литературы все же были причислены к терроризму.
Бабурин не унимался. Теперь он требовал ограничть срок проведения контртеррористической операции пятью сутками, а в случае необходимости ее продлением еще на пять суток, потому что иначе, по его мнению, нарушались конституционные права. Но тогда, как достаточно откровенно объяснил в ответ депутат Куликов, возникает проблема, например, контртеррористической операции на Кавказе. Принятие поправки Бабурина грозило бы превратить операцию в Чечне в незаконную. «Единая Россия» поправку дружно отклонила.
Но у Бабурина были еще предложения. Депутат хотел исключить из закона термин «переговоры», потому что, по его мнению, с террористами не могло быть переговоров. Бабурин предлагал называть общение с террористами — «официальными контактами». «А что такое официльные контакты? Это же и есть переговоры», — не понял депутат Куликов.
На этом обсуждение законопроекта закончилось. Никто не высказался против и не нашел сколько-нибудь существенных изъянов в тексте, который, по словам самих депутатов, переписывался за выходные почти целиком и который многие просто не успели прочитать. 408 депутатов проголосовали «за», против был один. «А с чем было спорить, спорить бесполезно, хотя закон сыроват», — обреченно сказал «Газете.Ru» в коридоре коммунист Виктор Илюхин, все же нажавший кнопку «за».
В третьем чтении депутаты примут документ 25 февраля.
