Ходорковский будет сидеть на месте
В эти дни в Замосковорецком суде Москвы проходят слушания по жалобе адвоката Юрия Шмидта об этапировании Михаила Ходорковского в Краснокаменскую колонию общего режима. Адвокат заявляет, что по закону его подзащитный после вынесения приговора должен отбывать наказание поблизости от места жительства, например, в Московской области, но отнюдь не в Читинской. Но Федеральная служба исполнения наказаний России указывает, что с Ходорковским все сделано по закону.
Есть все основания полагать, что решение Замоскворецкого суда будет не в пользу Михаила Ходорковского.
Некоторое время назад тот же суд вынес свое решение по аналогичной жалобе юристов главы МЕНАТЕП Платона Лебедева. Замоскворецкий суд принял предоставленный ФСИН документ, согласно которому осенью 2005 года, когда Лебедев был этапирован в поселок Харп на Ямале, в стране были лишь 10 мест в колониях общего режима: пять — на Ямале и пять — в Читинской области. На основе этого документа суд признал верным решение ФСИН. Вероятно, на процессе по делу об этапировании Ходорковского Замоскворецкий суд будет рассматривать тот же самый документ. И нет оснований сомневаться, что решение по этому делу будет аналогичным решению по делу Платона Лебедева.
Возможно, об этом на минувшей неделе разговаривал со своим подзащитным Антон Дрель, когда посетил Краснокаменск вместе с женой Ходорковского Инной и матерью Мариной Филипповной. Адвокат побеседовал со своим подзащитным за день до длительного трехдневного свидания Ходорковского с женой. В колонии адвокат провел четыре часа. Как после он рассказал «Газете.Ru», «в первую очередь он интересовался судьбой заявлений, направленных представителями нашей адвокатской команды, в отношении обжалования его направления в Краснокаменскую колонию». Также Дрель сказал, что они с Ходорковским обсуждали и другие три жалобы: в Страсбургский суд на приговор в отношении его подзащитного, надзорную жалобу в президиум Мосгорсуда по поводу вынесенного приговора, а также жалобы по поводу внутренних правил содержания заключенных в российских тюрьмах. Через несколько дней Верховный суд РФ удовлетворил последнюю жалобу. Верховный суд признал недействительным пункт Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, позволяющий заключенным встречаться со своими защитниками только после рабочего дня. И теперь Михаил Ходорковский и другие российские заключенные смогут встречаться со своими адвокатами в рабочее время.
Олигарха перебросили на картон
Примерно в то же время, по некоторым сведениям, самого экс-олигарха перевели в упаковочный цех — клеить картонные коробки.
Напомним, что раньше Ходорковский работал в швейном цехе, где трудился над изготовлением рабочих рукавиц, камуфляжа и прочей х\б-продукции для нужд управления наказаний России. Однако экс-глава ЮКОСа не смог сдать экзамен на швею-моториста и несколько месяцев строчил швы в ранге подмастерья. Если же Ходорковский не сумеет клеить картонные коробки и сбивать фанерные ящики, ему, скорее всего, найдут еще более несложную работу. В колонии так называемые «шныри» занимаются уборкой территории колонии. И если Ходорковский найдет общий язык с администрацией колонии, то он сможет занять более легкую и прибыльную должность завхоза или каптера, которых именуют «козлами».
Ходорковскому не дают думать
Впрочем, сам Ходорковский с куда большим удовольствием занялся бы в колонии научной деятельностью.
Но, несмотря на то что в Краснокаменской колонии большинство заключенных в рабочее время занимаются тем, что лежат на койках или гуляют по жилому бараку, лагерное начальство заявило, что Ходорковский наукой заниматься не может.
Впрочем, чуть позже директор Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России Юрий Калинин сказал следующее: «Если хочет, ради бога, пусть занимается». Дальше Калинин пояснил свои слова. Из пояснений следовало, что Ходорковский может заниматься наукой в свободное от остальной работы время. А «свободное время» заключенного Краснокаменской колонии зависит от того, работает зек или нет.
Известно, что Михаил Ходорковский официально работает упаковщиком швейной продукции. Заключенные встают в 6 часов утра. Они завтракают и проходят поверку — пересчет. В 8.30 выходят на работу, где пребывают с перерывом на обед до 17.00. В 18.00 у заключенных вечерняя поверка. После этого их ведут в столовую. Примерно с 19.00 часов у рядового заключенного, к которым по всем признакам относится и Ходорковский, наступает так называемое свободное время. Это время заключенный может посвятить чему угодно: большинство отрядников смотрит телевизоры в комнатах отдыха. Некоторые прогуливаются по «локалке»: примыкающей к жилому бараку огороженной территории, где нет ничего – ни турников, ни даже скамеек.
Остальные выделывают безделушки из камня, пишут письма или общаются за кружкой чифиря. Теоретически именно эти три часа до отбоя Ходорковский может заниматься научной деятельностью – проводить время в лагерной библиотеке. Этого небольшого времени вполне могло бы хватить на написание научных статей в журналы.
Если бы Ходорковский счел, что трех часов в день ему недостаточно, он мог бы поступить по-другому. Для этого ему было бы достаточно просить начальство колонии снять его с работ. Как обоснование Ходорковский мог бы представить справку о болезни. При таком раскладе у экс-олигарха появилось бы около 10 часов свободного времени в сутки. Михаил Ходорковский тратил бы время только на три поверки (для остающихся в жилой зоне зеков существует дневная поверка) и ужин с обедом. Кончено, книг в библиотеке в рабочее время ему бы никто не выдал. Работать Ходорковскому пришлось бы на прикроватной тумбочке (в рабочее время безработные зеки заперты в бараках), не исключено, что в полутьме (из экономии и чтобы зеки не варили чифирь в жилых комнатах, начальство время от времени отключает в жилых бараках электричество до возвращения работяг).
Но, вероятнее всего, Михаил Ходорковский скорее вовсе не будет ничего писать, чем пойдет на столь радикальные шаги. Тем более, что уже написанное им из колонии так и не вышло.
«Он написал несколько писем в редакции научных журналов, и часть писем была официально уничтожена. Ему устно объяснили, что в этих письмах содержалось что-то не то», — сказал «Газете.Ru» адвокат Дрель.
Он пояснил, что Ходорковский сдал письма цензору, а потом узнал, что письма не дошли до адресата. Три раза он спрашивал объяснений у администрации, и на третий ему сказали, что письма уничтожены.
Соседи по бараку — карманники
Впрочем, негласный запрет на умственный труд для з\к Ходорковского, пожалуй, единственная трудность, с которой он столкнулся в Краснокаменской колонии. Об этом «Газете.Ru» обмолвилась и супруга экс-олигарха Инна. «В бытовом плане в зоне он обжился. В психологическом – ему тяжеловато, — сказала Инна Ходорковская и пояснила: — У него есть желание полноценного диалога с обществом, с себе подобными. Он там этого не находит».
Корреспондент «Газеты.Ru», побывав в Краснокаменске, воочию убедился в правдивости этих слов. Дело в том, что сейчас Михаил Ходорковский большую часть своего времени проводит с молодыми людьми, редкий из которых может похвастаться полным средним образованием. «В колонии сидят исключительно местные, — рассказал «Газете.Ru» сотрудник Краснокаменской милиции Константин. – Там большинство совсем молодые ребята, или — реже — шахтеры, набузившие по пьяни. Сначала пацаны попадают в колонию для несовершеннолетних. Потом, не закончив там ничего, либо попадают вновь в колонию за новое преступление, либо их переводят с малолетки на взрослую зону».
В Краснокаменской колонии большая часть заключенных отбывают наказание по 158-й статье Уголовного кодекса – «кража». Это карманники, промышляющие в торговых центрах и на рынках, домушники, а также угонщики автомобилей («чтобы покататься»). Также есть грабители, срывающие с прохожих шапки и вырывающие у них сумки. Разбойников и севших за тяжкие преступления практически нет: во-первых, таких преступлений Краснокаменск и окрестности почти не знают, а во-вторых, наказанием за тяжкие преступления чаще всего становится колония строгого режима, под Читой.
Колония Краснокаменска считается «домашней»: в ней почти все друг друга знали еще на воле. У земляков есть масса тем, на которые они могут поговорить, поэтому в колонии практически нет никаких разборок. Если же они возникают, то в бараках после отбоя все равно никто не режется заточками. Все конфликты внутри зоны решаются «положенцами», которые выносят свой вердикт, но стараются не перегнуть палку. «Из дальних зеков в колонии только два чечена и Ходорковский. Остальные — местные», — утверждают обитатели Краснокаменска.
Человек из телевизора
«Ходорковский был интересен, когда его только сажали, да и то не всем, — рассказывает один из авторитетных заключенных колонии. – За судом над ним, дай вспомнить, следили несколько зеков, повернутых на политике. В основном не следили по большему счету потому, что думали, что он откупится и выйдет на свободу. А когда ему сунули срок, а особенно после того, как менты за полторы недели до прибытия к нам шепнули, что этапируют его в Краснокаменск, тогда, конечно, стало интересно. Но приняли его в общем потоке. Принимал их этап Бурят – тогдашний смотрящий за общей зоной. Потом зеки долго болтали, что он подарил Ходорковскому бархатную телогрейку, а после стал разводить на грев для братвы. Не так было. Попили они «парёнки» (чифирь со сгущенкой), поговорили и разошлись».
Потом Ходорковский стал вести обычную жизнь «первохода». Сначала его научили правилам общежития в зоне. Показали, где живут петухи, где обиженные, и как себя вести, чтобы не стать «полоскуном» или «законтаченным». Ходорковский был принят в «семью» других зеков. «Особых обязательств перед «семьей» у Михалыча нет, — говорит другой заключенный. – Он обязан не врать семье, не крысить, делиться передачами. А душу открывать он не обязан никому».
Соблюдая нехитрые правила, Ходорковский в заключении живет без особых хлопот. Уважение как простых зеков, так и блатарей он завоевал в первую очередь тем, «что не прогибается под лагерную администрацию». «Крючкотвор, на «хозяйку» («Ева». — начальник колонии Александр Евстратов) жалуется», — говорят зеки.
Кроме журналистов, жизнью Ходорковского на зоне интересуются и родственники зеков. «Девчонка моя звонит: «Как там миллионер живет?» Живет, как все», — сказал «Газете.Ru» один из заключенных.
