Во вторник в Московском городском суде продолжились слушания по делу о нападении на прихожан синагоги на Большой Бронной улице. Сегодняшние слушания можно назвать ключевыми в процессе, поскольку на них в качестве свидетелей выступили эксперты Института судебной психиатрии им. Сербского, которые проводили комплексную психолого-психиатрическую экспертизу 21-летнего Александра Копцева.
Экспертиза проводилась амбулаторно и заняла три дня, поскольку – заметили медики – заболевание Копцева «трудное в диагностике».
В итоге у подэкспертного было установлено шизотипическое расстройство.
Диагноз вызвал оживление у адвокатов обеих сторон, прекрасно понимавших, что вопрос о вменяемости Копцева здесь главный. Напомним, что сторона защиты настаивает на том, что у Копцева «просто поехала крыша», в то время как обвинение полагает, что подсудимый – хладнокровный антисемит, пришедший в синагогу специально, чтобы убивать евреев. «Опуская медицинские термины, скажите – он вменяем?» — прямо спросил адвокат пострадавших Виталий Хавкин. Эксперт Надежда Бутылина дипломатично назвала Копцева «ограниченно вменяемым».
«В какую сторону? Можно в процентах? Ну хотя бы скажите – сильно вменяем или слабо?» — пытал свидетеля адвокат обвиняемого Владимир Кирсанов.
Но эксперт Бутылина заявила, что психиатрия не оперирует такими терминами как «сильно» и «слабо». «Вопрос о вменяемости экспертиза оставляет на прерогативу суда», — заключили специалисты института.
Услышав, что решать, на сколько «процентов» Копцев вменяем, все равно будет судья Дмитрий Фомин, рассматривающий дело единолично, адвокаты рискнули залезть поглубже в психиатрию. Подавшись вперед, они слушали сложные объяснения второго эксперта Марии Алексеевой. «Шизотипическое расстройство – это что-то среднее между шизоидным расстройством и манифестной шизофренией», — говорила она. «Он склонен к шизофрении?» — мягко подталкивала эксперта в нужном направлении адвокат Копцева Нелли Архипова. «Нет. Состояние подэкспертного только близко к прогриедентной вялотекущей шизофрении», — отвечала Алексеева.
Видя, что судья тоже мало понимает в сложном психиатрическом инструментарии и колеблется насчет психического состояния Копцева, в сражение вступила гособвинитель Кира Гудим. Она вооружилась томами уголовного дела и стала зачитывать оттуда обширные места, сделав внутренний мир подсудимого для участников процесса еще более выпуклым: «В беседе с экспертами института имени Сербского Копцев заявил, что он в 12–13 лет узнал, что не такой как все. По его словам, прохожие на него удивленно смотрят. Сказал, что в 2003–2004 годах заинтересовался старославянской религией. Читал сайты интернета на эту тему. В результате понял, что живет на земле уже не первую жизнь, стал ощущать себя богом. Чтобы стать богом, ему необходимо умереть не от старости, а от геройской смерти. Тогда он сможет приобрести особые способности и перевоплотиться в другом теле».
По ее словам, Копцев сказал экспертам, что геройская смерть в его представлении – это пойти в синагогу, «порезать столько евреев, сколько сможет, а затем умереть, порезав себя».
Первый пункт программы Александр выполнил, а со вторым не справился. Впрочем, наложить на себя руки он пытался в самой синагоге, но сумел лишь дважды порезать собственную шею (по следам событий родилась версия, что Копцева пытались убить разозленные прихожане). Впрочем, неудача Копцева расстроила несильно. «Находясь в синагоге, он испытывал сильный гнев, — читала Гудим экспертный доклад. — Говорит, что после нападения испытал облегчение — и гнев спал».
В результате бесед специалисты нашли у Копцева суицидальные наклонности, аутизм, эмоциальную обедненность, дисгармонию личности и еще множество проблем.
Сам Копцев сказал, что «смерть сестры его расстроила несильно и не дала ничего нового», смысла жизни он по-прежнему «не видит», суицидальные мысли «не откладывает надолго», но «готов еще пожить в тюрьме». Кроме того, он признался, что видел пророческие сны и считает себя самым умным и красивым (особенно оговаривая, что стал бы еще умнее, если бы только захотел).
Впрочем, из всего этого участники процесса так и не поняли – насколько подсудимый болен. По лицу судьи Фомина этого тоже нельзя было прочесть. Копцев слушал речи гособвинителя спокойно и время от времени улыбался, не размыкая губ.
Затем эксперты подобрали с пола пластиковые пакеты — и вышли из зала заседания, оставив суд самостоятельно разбираться в двусмысленном заключении.
Впрочем, никто из участников процесса не сомневается, что приговор будет обвинительным – просто потому, что Александра Копцева застали на месте преступления, а инкриминируемые ему статьи – по большей части тяжкие (ст. 105 УК РФ «Покушение на убийство», ст. 111 УК РФ, «Причинение тяжких телесных повреждений» и ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»).
Интрига заключается в том, признает ли суд обвиняемого вменяемым или нет. Обычно в таких сложных случаях подсудимые начинают имитировать психические расстройства прямо в зале заседаний, рассчитывая на неопытного судью. Но Александр Копцев, по всей видимости, равнодушен к своей судьбе и наглядно бросаться на клетку не станет.
Впрочем, по некоторым признакам, судья Фомин признает Копцева вменяемым. Об этом говорит хотя бы тот факт, что специалисты института им. Сербского, не сказав прямо – вменяем ли Копцев или нет, сообщили, что, по их мнению, подэкспертный нуждается лишь в амбулаторном лечении. Из этого следует вывод: признанный невменяемым Копцев освобождается от уголовной ответственности, выходит на свободу и периодически ходит в районную поликлинику для бесед с психиатром. Если же суд сочтет, что Копцев сознает свое состояние и поступки, то он поедет в колонию строгого режима и уже там периодически будет посещать психиатра для неутомительных бесед.
Учитывая резонанс вокруг дела, второй вариант представляется куда более реалистичным. Похоже, это понимают и адвокаты Копцева. Линия защиты в процессе едва просматривается. Защита могла бы сыграть на смерти сестры Копцева, но, как сказал «Газете.Ru» адвокат Кирсанов, «Копцев от этой темы в беседе со мной уходит, видимо, она для него болезненна». Защитник, не желая огорчить подзащитного, разговаривает с ним о политике и религии – то есть на темы, которые Копцев развивает охотно, но при этом неперспективные в плане построения защиты. «Православные журналисты», регулярно посещающие процесс, даже успели обвинить адвокатов Копцева в том, что они вместе с адвокатами потерпевших «из одной конторы».
