— Демонополизация рынка междугородной и международной (дальней) связи официально началась 1 января 2006 года, но почему МТТ начала оказывать услуги на всей территории России только в марте?
— Наша сеть была готова еще в прошлом году, и мы могли начать работу 1 июля 2005 года. Но, к сожалению, многие регуляторные вещи к тому моменту не были готовы, поэтому пришлось ждать 1 января, когда демонополизация рынка дальней связи стартовала официально. 26 декабря 2005 года был подписан приказ о выделении МТТ кодов доступа к сети оператора междугородной и международной связи. И уже с начала января мы имели право эти префиксы использовать для доступа абонентов к услугам нашей сети. Но этого оказалось недостаточно. Дело в том, что у нас нет возможности самостоятельно выставлять счета абонентам за услуги междугородной и международной связи, мы работаем через агентов. На сегодняшний день мы подписали такие агентские договоры с четырьмя межрегиональными компаниями.
— Можете их назвать?
— Я бы не стал сейчас их называть, чтобы не обидеть других. В тех регионах, где у нас есть агентские договоры, мы объявляем публичную оферту на наши услуги связи и абоненты имеют право обратиться на узел, чтобы открыть hot-choice (оператор дальней связи выбирается при каждом звонке с помощью набора соответствующего префикса) или pre-select (абонент автоматически звонит через сеть одного оператора дальней связи) и воспользоваться услугами. Там, где у нас нет агентских договоров, абоненты тоже могут воспользоваться услугами, но усложняется процедура заключения договора: агента нет, поэтому абонент может подписать с нами договор в нашем центральном офисе, например, отправив его по почте.
— То есть в этих агентских отношениях инициатива исходит от вас?
— Да. Более того, на это еще нужно согласие агента, ведь он может и не пожелать общаться с конечными потребителями от имени МТТ. Это его право.
— Но разве это не дискриминация оператора дальней связи – отказ заключать договоры от его имени?
— Есть два типа договоров, которые подписываются между операторами зоновой и дальней связи (согласно подзаконным актам к закону «О связи», операторы делятся на три вида: местный, зоновый и междугородний и международный. – «Газета»). Оператор зоновой связи, как существенный оператор, обязан подписать договор на присоединение и взаимодействие (с другими операторами. – «Газета»). А агентский договор может и не подписываться, потому что это, как я уже сказал выше, дело добровольное. Если тебе не нужен этот представитель, ты можешь самостоятельно оказывать услуги.
— Про дискриминацию сейчас говорят и представители «Ростелекома», которые считают, что неправильно взимать 200 рублей с московских абонентов за повторную смену оператора. Не считаете ли вы дискриминацией новых операторов дальней связи то, что абонентам приходится идти на узел связи и писать заявление, чтобы отказаться от услуг «Ростелекома» в пользу новых игроков?
— Конечно же, считаю, потому что сегодня люди иногда не ходят на узлы связи даже чтобы перерегистрировать свой договор на местную связь. А заставить сегодня человека прийти туда и подписать отдельно договор на смену оператора дальней связи — это надо пообещать большой и вкусный пряник! С другой стороны, смена оператора дальней связи сейчас не является приоритетной для местного оператора, которому принадлежат эти узлы связи. Дело в том, что эта операция не приносит никаких денег местному оператору, поэтому кто-то сказал абоненту про возможность поменять оператора, а кто-то не сказал. Во многом информирование пользователя зависит от самого оператора дальней связи. Но когда вы имеете такое узкое горло, как узел связи, вы можете пригнать хоть тысячи клиентов на узел, но горло от этого не расширится. В этом смысле это действительно дискриминационное условие, поскольку вся абонентская база одномоментно стала клиентской базой «Ростелекома», а все остальные операторы должны доказать, что они лучше.
— Что вы можете ответить на возражения «Ростелекома»?
— На мой взгляд, есть много нюансов, которые не учитываются, когда люди начинают обсуждать, дискриминация это или нет. Например, сегодня нигде не сказано, что абонент не имеет право каждый день ходить на узел и менять оператора дальней связи по pre-select. Но узел связи, когда принимает такое заявление, вынужден проводить определенные работы на сети, в частности, изменять категорию АОНа (автоматический определитель номера оператора. – «Газета»). Представьте себе ситуацию: пришел абонент, который говорит, что хочет pre-select от МТТ. На цифровых станциях это делается быстро – с помощью компьютера, а если речь идет об аналоговых, то необходимо проводить работы, буквально перепаивать провода. Дальше этот абонент несколько раз подряд меняет оператора дальней связи. Узел задает резонный вопрос: «Ребята, я от этой услуги ничего не имею, но каждый раз мой монтер бегает и перепаивает эти провода». Логично за это взять какие-то деньги? Согласен, что возникает вопрос, почему деньги берутся только со второго раза. Но только так узел связи может себя обезопасить от случаев постоянной смены оператора.
Еще один аспект: я глубоко убежден, что физическому лицу не нужен pre-select. Я открою себе hot-choice, и это даст мне самые широкие возможности, я смогу попробовать связь от всех возможных операторов. Но если я выбираю pre-select, значит, я делаю какой-то осознанный выбор: либо мне не важна цена, либо однозначно устраивают тарифы конкретного оператора. И если этот сознанный выбор сделан, то вероятность того, что он будет изменен, очень мала.
— Может МТТ как-то изменить ситуацию? Обратить внимание регулятора? Или стимулировать операторов местной связи?
— Это немножко разные вещи. Я согласен, что оператора местной связи надо стимулировать. И мы его стимулируем, подписывая с ним агентские договоры, платя ему агентские вознаграждения. Мы не отказываемся от рекламных акций вместе с оператором местной связи. Но согласитесь, что рекламная акция, которая позволила бы привлечь абонента на узел, должна быть очень «бронебойной». И, конечно, она будет очень дорогой. Мы не отказываемся сегодня от работы с местными операторами, но если процедура прихода на узел или процедура открытия кодов доступа не будет упрощена, то затраты у оператора, выходящего на этот рынок, будут значительно выше, чем у оператора, который на этом рынке уже работает. Вот где по-настоящему неравные условия и дискриминация.
— А регулятор может здесь как-то помочь?
— Регулятору сегодня ничего делать не нужно, чтобы демонополизация рынка дальней связи пошла полным ходом. Сегодня правила можно трактовать и с походом на узел, и без него.
— То есть все упирается в местного оператора?
— Конечно. Все зависит от его трактовки правил оказания услуг телефонной связи. Мы пытаемся эту схему упростить, и в некоторых регионах нам это уже удалось. Например, Татария и Башкирия, где абонентам сразу предлагается hot choice. Местный оператор дал абоненту право выбора, показал ему: вот один оператор, вот второй. Теперь выбирай! Он реализовал право выбора абонента, который проснулся 1 марта с возможностью набирать коды со своего телефона. Ему никуда не надо ходить. А дальше хочешь pre-select? Ну, это отдельная тема, приходи на узел.
— Если вам не удалось пока убедить такие компании, как МГТС…
— Почему не удалось? Мы с ними работаем, МГТС сейчас очень рыночно ориентированная компания. Они трезво взвешивают все за и против. И нет никакой гарантии, что через некоторое время они не изменят ситуацию. Есть такая вероятность, что для абонентов Москвы способ выбора оператора дальней связи будет существенно упрощен.
— Но есть же и другие способы выхода в розницу. Например, в начале февраля появлялись сообщения о том, что «Ростелеком» рассматривает возможность покупки компании «Зебра Телеком». Не считаете ли вы для себя подобный способ привлекательным?
— Мы сегодня не считаем, что единственно верный способ выхода на рынок розницы – это покупка компаний. Можно договориться с этими компаниями и путем подписания агентских договоров на правильных условиях. Покупка — более жесткий контроль над ситуацией. Но я не знаю, насколько рынок движется в сторону жестких решений.
— Такая осторожная позиция объясняется тем, что ваши акционеры пока что не уверены в больших доходах от услуг дальней связи?
— Давайте рассмотрим ситуацию: покупать или не покупать «Зебру» или ОСС? Что является предметом покупки? Бренд, правильно? Но использовать его ведь можно и по другим схемам, совсем не обязательно приобретать. Я сегодня могу, заключив агентский договор с «Зеброй» или ОСС, поместив на карточку свою услугу, «паровозом» использовать их бренды.
Все ведь не скупишь. Если правильно выстроить взаимоотношения с региональными партнерами, то эффект, на мой взгляд, будет больший. Бизнес нашей компании всегда развивался с очень большой долей аутсорсинга: у нас нет своей региональной сети филиалов, все узлы, которые находятся на территории РФ, обслуживаются разными партнерами.
— Но несмотря на то что, такая стратегия доказала свою эффективность, нет уверенности, что она и в дальнейшем будет приносить успех и вас не подведут.
— Согласен. С другой стороны, нет уверенности и в том, что когда ты покупаешь компанию, она будет продолжать эффективно работать. Ведь когда вы покупаете какую-то компанию, вы старается на нее наложить свой стандарт бизнеса. В чем прелесть маленьких компаний? В том, что они очень мобильны. И они очень бизнес-ориентированы. И эта бизнес-ориентированность при покупке может и потеряться. Такими примерами российский рынок изобилует, есть они и в нашем секторе экономики.
— Но раз вы делаете ставку на аутсорсинг, то, очевидно, должны активно заниматься раскруткой и поддержкой бренда. В этом году про бренд МТТ ничего слышно не было.
— Предположим, мы отрекламировали наш префикс и вы начали его набирать. Но местный оператор не позволяет вам воспользоваться нашими услугами. Сегодня основная проблема заключается не в том, что у компании плохой маркетинг или нет бренда. Просто оператору требуется некоторое время для привыкания к сложившейся ситуации, для установления отлично работающих отношений со всеми контрагентами на рынке.
Привыкание же абонента по большому счету зависит лишь от маркетингового бюджета. Мы этот бюджет уже задействовали и уже получили первую реакцию рынка – к сожалению, отрицательную. Как я уже отметил, абоненты жалуются на то, что, узнав о наших префиксах и тарифах, начали звонить через МТТ, а звонки при этом не проходят. Поэтому вопрос сегодня стоит иначе: задействовать наши коммуникационные возможности прямо сейчас или лучше дождаться полной отработки всех вопросов с другими участниками рынка дальней связи.
— Представители одного из основных акционеров МТТ говорят, что к 2008 году компания должна занять 15% рынка дальней связи. Это реально? Лицензии получили около 20 компаний, но в Мининформсвязи открыто заявляют, что начнут работать единицы. И у МТТ возникают проблемы…
— Это правда. У нас проблемы с началом работы, так как мы — первые. У того же «Голден телекома» уже многих проблем, которые есть у нас, не будет. Но вопрос в другом. К чему приведет наличие на рынке трех-четырех игроков, например, для физического лица? Прежде всего приведет к тому, что тарифы должны будут опуститься. Имеет ли смысл остальным игрокам играть на этом же поле в таком случае? Сегодня дальняя связь является достаточно прибыльным делом. По большому счету сейчас любой крупный оператор может привлечь деньги и построить сеть. Но будет ли это привлекательным инвестиционным проектом? Когда на рынке уже есть три-пять игроков, я очень сомневаюсь, что он может быть привлекательным. Первым еще есть что делить, а остальным…
— Будет ли как-то изменяться тарифная политика? Сейчас тарифы МТТ выгоднее «Ростелекома» только в бизнес-часы, а в выходные практически нет никакой разницы.
— Мы сегодня не претендуем на рынок абонентов, говорящих только в льготные часы. Нашим абонентам не надо ждать ночи или праздника, чтобы позвонить родным или партнерам. Мы претендуем на рынок тех клиентов, которые хотят дозвониться с первого раза, и тех, которые реально звонят и вечером, и днем. При этом мы не отрицаем, что по международной связи сегодня можем давать тарифы, которые ниже тарифов конкурентов в льготные часы. Но если говорить о правилах оказания услуг именно на междугородной сети, то они таковы, что мы, по крайней мере, не можем работать на уровне тарифов льготного времени «Ростелекома». И мы об этом честно говорим потребителю.
— По вашим прогнозам, какую долю выручки МТТ займут доходы от дальней связи?
— Если говорить по 2006 году, то это должно составить примерно 26%.
— Какие доходы вы ожидаете за 2005 год и ваш прогноз на 2006 год?
— Я пока могу сказать только по выручке — около $210 млн (примерно 5,8 млрд рублей. – «Газета»). Мы прогнозируем, что в 2006 году они увеличатся где-то процентов на 50.
