Постановление московского районного суда о наложении ареста на имущество Межотраслевого технологического института (МТИ) может грозить закрытием как самому институту, так и лицею-интернату «Подмосковный», который юридически числится на балансе МТИ. Корреспондент «Газеты.Ru» побывал в подмосковном интернате, имущество которого арестовано решением прокуратуры.
«Детям не хотели говорить, они только в себя пришли. Но они же лазают в интернете, слушают новости. Пришел к ним муж Борис Моисеевич, а они к нему с вопросом «Нас выгонят?», — рассказывает Марина Филипповна, мать Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов), заведующая интернатом, которую лицеисты называют «всеобщей бабушкой». — Любой стресс просто опасен для детей. Успокаиваем, говорим, что надеемся, ничего не будет».
Как уже писала «Газета», постановление суда о наложении ареста в МТИ принесли 4 мая. Документ предъявили директору Николаю Родионову, попросили расписаться, после чего забрали, а копию не оставили.
Были ли указано в документе, что за суд вынес это постановление, в связи с чем был наложен арест и на какой срок введены эти ограничения, пока так и неизвестно. Более того, Генпрокуратура отказывается рассказывать о деталях постановления. «Адвокат института обратился в Генеральную прокуратуру, но там ответили, что выслали копию по почте», — пояснила Марина Ходорковская.
«Можно только догадываться, сами понимаете, — не вдается в подробности Ходорковская. — Вопрос в том, что институт не принадлежит ЮКОСу». Лицей, расположенный в усадьбе Коралово в Одинцовском районе Подмосковья, не является юридическим лицом, а считается подразделением института.
Оба учреждения давно не имеют никакого формального отношения к нефтяной компании. Институт был образован в начале 90-х для повышения квалификации сотрудников НК ЮКОС, но довольно скоро стал самостоятельной организацией. А лицей-интернат был создан в 1994 году по инициативе бывшего главы компании Михаила Ходорковского, отбывающего сейчас наказание в Читинской области. С самого начала существования лицея опеку над воспитанниками взяли на себя родители Ходорковского. На сегодняшний день в лицее живет около 150 детей от 11 до 17 лет из социально незащищенных слоев: дети из неполных семей, сироты, пострадавшие во время терактов в Беслане и Каспийске, дети погибших пограничников.
«План был такой: детский городок на тысячу человек, — рассказывает Марина Филипповна, показывая территорию лицея. — Мы собирались достраивать школу, пока не построят новое здание, здесь должны были появиться новые коттеджи для детей». Перед школой и несколькими домиками, где живут дети, огромное поле. «А теперь не знаем, выйдет ли», — вздыхает она.
Но решение о наложении ареста на имущество института и лицея не стало неожиданным для Ходорковских и сотрудников лицея. «Я уже ничему не удивляюсь, — не первый раз за последние два года повторяет мать экс-главы ЮКОСа. — Я скорее ожидала, что это может случиться, чем нет. Все успокаивала себя, что не поднимется рука на детей».
У нее есть рациональное объяснение решению правоохранительных органов: «У меня такое ощущение, что это, во-первых, из-за того, что место хорошее, здание хорошее, все есть — почему бы не забрать?» Марина Филипповна рассказывает, что старые усадебные здания постройки XVII--XVIII веков сначала пришлось серьезно ремонтировать, прокладывать дорожки, очищать пруд, строить канализацию, отопление.
«Это уже просто мстительность, психологическое воздействие. Они понимают, что это Мишино детище», — предполагает куратор лицея Борис Моисеевич Ходорковский.
«Мне сын мой говорил: «Детей сохрани». Вот когда останешься в одних трусах, то все. А я, как видите, пока одет», — по-доброму усмехается он. «А то сегодня арестовали имущество, а завтра на детские счета арест наложат, — мрачнеет Борис Моисеевич. — Вот была «Открытая Россия» (организация прекратила свою деятельность в апреле этого года. — «Газета»), ничего дурного не делала – арестовали все».
Счета лицея проходят в МТИ отдельной статьей: переведенные на них деньги расходуются только на воспитанников. Деньги идут на одежду, на оплату преподавателей, еду и прочее необходимое для учащихся. «Но когда арестовывают счета, об этом не очень думают. А чем я свои полторы сотни кормить буду?! — сетует Ходорковский. — Что, я их после этого выгоню? Никуда я их не отдам!» «Они (правоохранительные органы) же могут сказать, что сейчас все не забираем. Но надо же ремонтировать многое после зимы. Поднимать, вкладывать во что-то деньги или держать, чтобы было чем детей кормить», — поясняет Марина Филипповна.
«А еще арест имущества не отменяет уплату налогов, — добавляет она. — А если мы ничего продавать не можем, то как расплачиваться? Вот и закроют за неуплату налогов».
Воспитанники лицея не менее внимательно следят за судьбой Коралова: для многих из них это единственный дом. На стенде «Пресс-центр», установленном перед актовым залом в школе, висят распечатки сообщений о жизни района, но в основном последние новости из жизни экс-главы ЮКОСа, а также текст письма правозащитников в поддержку лицея. Правда, на первом месте для учеников — предстоящие экзамены, к которым дети готовятся. Преподаватели довольны успехами своих подопечных. Директор лицея Александр Ярулов рассказывает, что оценки по единому государственному экзамену одни из лучших по району. Почти все выпускники после школы поступают в вузы в Москве и в других регионах России.
В связи с арестом, возможно, могут возникнуть проблемы с поступлением финансирования из британского Фонда Ходорковского. Весной в Коралово приезжали инспекторы из Британского благотворительного центра по защите детей NCH, для того чтобы дать рекомендации фонду. Подробный отчет о поездке поступит в фонд в конце мая, но в предварительном заключении, которое уже прислали в лицей, инспекторы очень высоко оценивают уровень лицея.
