В воскресенье и понедельник в Беслане и Владикавказе продолжились траурные мероприятия в память жертв захвата школы №1. Все местные радиостанции передают только траурную музыку. Родственники и близкие погибших приходят в школе и на братское кладбище, приносят детские игрушки и воду, без которой три дня умирали заложники. Многие все три дня ночевали в здании разрушенной школы, чтобы еще раз перенести то, что выпало на долю заложников. 3 сентября в 12.05, ровно в тот момент, когда два года назад раздался первый взрыв, в небо выпустили 333 белых шара – по числу погибших в те дни и скончавшихся от ран уже после теракта.
Эти дни корреспондент «Газеты.Ru» провел с семьей Виктора и Риммы Есиевых – родителей погибшего в теракте руководителя комитета по экологии Правобережного района Северной Осетии Эльбруса Есиева. Он попал в заложники вместе со всей семьей. Две его дочки и жена Фатима получили тяжелейшие травмы.
После теракта семья распалась: жена Эльбруса на выделенные государством (за каждого погибшего государство дало по 1 млн рублей) и полученные от жертвователей деньги купила квартиру в Москве и переехала туда с двумя дочками. Со свекром и свекровью она принципиально не общается.
Сейчас Виктор Есиев – член комитета Ассоциации жертв террористического акта в Беслане «Матери Беслана». В прошлом году, 9 сентября 2005 года, он участвовал во встрече с Владимиром Путиным.
— Как ваш сын попал в заложники? — Его старшая дочка с матерью пошла в первый класс. Эльбрус отводил дочку в детсад, но оказалось, что детсад почему-то закрыт. Пришлось отвезти ее в школу №1 – к матери. Очевидцы потом рассказывали, что, когда террористы начали стрелять, Эльбрус мог убежать, но он не захотел бросать жену с дочкой.
— Случайно так совпало, что детсад не работал? — Случайностей очень много. Случайность – детсады не работали, случайность – деревья спилили, обзор террористам лучше был. Со стороны улицы Коминтерна росли высокие деревья. За несколько дней до теракта их срезали. Случайность то, что под окнами спортзала после ремонта остался насыпанный гравий. И когда террористы загоняли заложников, одновременно все заложники не могли зайти в дверь, пришлось лезть через окна. И чтоб легче и быстрей запрыгнуть через окно, под окном как раз был насыпан гравий.
Случайность то, что на крыше школы был сдвинут шифер, завуч это утром 1 сентября (до захвата. — «Газета») увидела и думает: школу отремонтировали, а почему-то шифер не на месте. Именно там, когда начали стрелять, уже сидел снайпер. Тоже случайность.
Случайность то, что террористы с территории Ингушетии проехали такое расстояние по трассе, через мост, по центру Беслана утром, когда стояли посты милиции – и никто их не заметил. Случайность и то, что поста около школы не оказалось. Каждый год по улице Коминтерна стоят милицейские посты. В тот год их не было – сняли якобы для сопровождения Дзасохова (бывший глава Северной Осетии Александр Дзасохов. — «Газета»). А Дзасохов говорит: «Я не выезжал никуда».
— Как вы объясняете все эти совпадения? — Я не могу объяснить. Я прибыл к школе около 9.55. Все знали, что в школе не меньше тысячи человек, потому что одних учеников больше 500, а еще родители, гости, бабушки, дедушки, учителя. Однако официальная информация поступала, что их чуть больше 170. Потом информация пошла, что их 354. Эта информация, как вы знаете, шла почти до конца. Нам продолжали лгать все три дня. Террористы, узнав, что информация передается неправильная, обозлились и ужесточили свои действия против заложников. Они сказали: раз передают, что 354, мы всех остальных уничтожим и оставим только 354. Нам говорят, что с террористами была связь. Сама директор школы Лидия Цалиева говорит, что ее несколько раз вызывали террористы и говорили: «Hикто к нам на связь не выходит, кого-нибудь найдите, чтобы к нам на связь вышли». Она машинально выдала детей Мамсурова (председатель парламента Северной Осетии Таймураз Мамсуров. — «Газета»), чтоб они отцу позвонили. Кто-то из детей набрал по сотовому телефону, Мамсуров взял трубку, что-то стал говорить, но связь прервалась. После этого, как говорит директор школы, на связь с террористами уже никто не выходил.
Террористы требовали четверых: президента Дзасохова, Зязикова (президент Ингушетии Мурат Зязиков. — «Газета»), Аслаханова (Асланбек Аслаханов. — «Газета») и доктора Рошаля (Леонид Рошаль, принявший активное участие в ликвидации последствий теракта в «Норд-Осте». — «Газета»). Дзасохов говорит: «Я шел к террористам на переговоры, но из Москвы пришел такой приказ, что если он пойдет в спортзал, то меня сразу арестуют». Но хотя бы попытался!
Из показаний охранника Дзасохова я узнал, что по ночам президент уезжал на дачу и там спал. Я думал, что он ночью находился у школы, в штабе искал выход из положения. В какой стране может такое быть? Как он мог уснуть?
Даже школьники стояли, переживали за своих одноклассников. Всем запомнилось, как он убегал с криками: «Я теперь политический труп!» — он не думал, что в школе могут быть настоящие трупы.
— В прошлом году вы встретились с Путиным. Он выполнил свои обещания, данные вам? — Мы требовали от Путина, как от руководителя государства, чтобы он посодействовал в объективном расследовании. Он нам сказал, что разберется в причинах теракта и гибели людей. Мы надеялись, но уже год прошел, и мы не видим никаких изменений. Генпрокуратура после нашей встречи с Путиным направила сюда оперативную группу во главе с Колесниковым. Колесников прямо в аэропорту говорил громкие слова, что разберется, но ничего не произошло.
Мы требуем наказания виновных, потому что если их не накажут, то завтра теракт повторится. Я думаю, «Матери Беслана» добьются справедливого наказания, несмотря на чины и звания.
В прошлом году мы написали письмо посольствам европейских стран, что не хотим жить в этой стране и просим политического убежища. Это письмо дошло до Путина, и на встрече с нами он сказал, что если мы не хотим вместе с ним строить процветающее государство, то он никого не держит.
— Какие-то страны ответили на ваши просьбы об убежище? — Иностранные государства не ответили, потому что не хотят портить отношения с Россией. Хотя одно-два государства согласились.
— Кто-то из авторов обращения уехал? — Собирались, но пока никто не уехал. Я бы тоже покинул эту страну, но не могу, так как мой сын находится здесь… Я спросил Путина: «Почему же вы после такого теракта не отправили в отставку правительство республики?» Он мне ответил: «A что, в других странах после теракта руководство уходит в отставку?» Я его спросил: «A почему вы повысили в звании Андреева (руководитель управления ФСБ Северной Осетии и начальник антитеррористического штаба в Беслане Валерий Андреев. — «Газета»)? Он был генерал-майор, а присвоили генерал-лейтенанта». Путин говорит: «Андреева не я повышал, его повысили по линии ФСБ».
— Насколько сильную поддержку оказало вам государство за эти два года? — Оказывали психологическую помощь в поликлиниках и школах, с детьми психологи работали. Не только с теми, кто были в теракте, но и с остальными. Дети переживают до сих пор, не только те, кто был в теракте, но и остальные. Боятся в школу ходить, плохо спят.
Материально помогали семьям потерпевших, остальные, в том числе и мы, особой помощи не получили. Разве что нас с женой отправили в санаторий в Пятигорск.
— Что вы думаете о докладе члена комиссии по расследованию теракта, депутата Госдумы Юрия Савельева? — Он несколько раз сюда приезжал и вместе с нами работал. И пролил свет на более истинную картину того, что случилось. Он пишет, что стреляли из огнеметов, стреляли из танков. А нам сначала говорили, что танки стреляли после 21.00 3 сентября, когда уже не было в живых ни террористов, ни заложников. В кого же они стреляли тогда? Но Савельев должен был указать, кто виновен в том, что стреляли огнеметами. И кто давал приказ стрелять танкам. Это же армия, не может же сержант стрелять без приказа.
