В Нижегородской области начался процесс по делу о зверствах трех милиционеров из города Балахна. Оперативники уголовного розыска Константин Шаповалов, Николай Крюков и Андрей Сермавбрин в течение нескольких лет работали в местном ОВД, но, попав на скамью подсудимых, так и не смогли объяснить, почему задержанные после беседы с ними попадали в больницу с черепно-мозговыми травмами. Следствие намерено доказать, что с июня 2004 года милиционеры применяли в своей практике способ получения показаний, не описанный в учебниках по оперативно-разыскной деятельности.
Оперативники выбивали признания, приковывая подозреваемых наручниками, надевая на них противогазы и перекрывая доступ воздуха.
Следствию удалось доказать пять эпизодов жестокости подсудимых. Первый произошел в июне 2004 года, второй – в октябре того же года, еще три случая – в апреле и мае 2005 года. Пострадавшие отделались довольно легко: ссадинами, сотрясением головного мозга, ушибами плеча и грудной клетки. По их заявлениям, последовавшим после инцидентов в милиции, уголовные дела против оперативников были возбуждены практически сразу. А вот пятому пострадавшему, Алексею Алясеву, не повезло больше всех. Помимо того что визит в ОВД стоил ему сломанного ребра, многочисленных ушибов, кровоподтеков лица, правой верхней конечности, грудной клетки, прокуратура упорно не признавала факт его избиения целый год.
Добиться расследования Алясеву удалось лишь после того, как к делу подключились правозащитники из Комитета против пыток. Они и рассказали «Газете.Ru», что случилось с нижегородцем весной 2005 года. По словам представителей комитета, к Алясеву обратился его знакомый Максим Молев, которому срочно потребовались деньги взаймы. Товарищи договорились, что Алясев возьмет у Молева под залог денег музыкальный центр, а затем, когда долг будет возвращен, вернет ему центр обратно. Однако Молев возвращать деньги не торопился, и Алясев центр продал, а в середине мая его вызвали в ГОВД Балахны и потребовали вернуть музыкальный центр хозяину.
Алясев объяснил оперативникам ситуацию, но в ответ Константин Шаповалов пристегнул его наручниками к сейфу и начал избивать, угрожать тюрьмой. В присутствии пяти милиционеров Алясева били в течение четырех часов, после чего отпустили, потребовав привезти музыкальный центр в ГОВД через два дня. К сроку Алясев требование не выполнил, и его вновь доставили в отдел милиции к Шаповалову. Тот снова приковал Алясева наручниками к сейфу и начал избивать.
Оперативник нанес Алясеву несколько ударов кулаком в грудь и лоб, затем надел на него противогаз и перекрыл доступ воздуха. Последовали удары по почкам и в грудь «для того, чтобы воздух вышел».
«Процедура» повторялась несколько раз, так что Алясев неоднократно терял сознание. В себя приходил только от ударов по голове и по ушам. Вышел Алясев из здания ГОВД только в полдень следующего дня, проведя под пытками 16 часов и подписав написанное за него объяснение по поводу исчезновения музыкального центра. Как установило позже следствие, протокола о задержании Алясева не оформлялось. После избиения он попал в больницу с переломом ребра и многочисленными ушибами. Но прокуратура отказалась возбуждать уголовное дело, и отмены этого постановления прокурора правозащитникам удалось добиться только спустя год – в марте 2006 года. В начале же июня дело против Шаповалова было объединено с четырьмя другими делами, возбужденными в отношении его коллег Крюкова и Сермовбрина.
Все трое милиционеров во время следствия находились под подпиской о невыезде. Им было предъявлено обвинение по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ («Превышение служебных полномочий с применением насилия»), который предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от трех до десяти лет. Обвиняемые отрицают свою вину. Шаповалов никак не смог объяснить следователю причину возникновения у Алясева телесных повреждений. Остальные милиционеры сказали, что не обращали внимания на то, в каком состоянии к ним попадали задержанные: вероятнее всего, они попадали в милицию уже со ссадинами на теле, заявили они.
В ходе первого судебного заседания, прошедшего в Балахнинском городском суде Нижегородской области 21 декабря, Крюков заявил ходатайство о замене защитника. В связи с этим рассматривающая уголовное дело коллегия из трех судей решила отложить рассмотрение дела на неопределенное время, чтобы новый адвокат смог ознакомиться с материалами.
Нижегородские милиционеры, как показали события последнего времени, вообще отличаются инициативностью и изобретательностью в своей работе.
В феврале Нижегородский облсуд поставил точку в другом громком уголовном деле с участием милиционеров: Игорь Сомов и Николай Костерин были приговорены к четырем годам лишения свободы в колонии общего режима за применение пыток к своему коллеге – 22-летнему инспектору ГИБДД Алексею Михееву. Михеев был задержан по подозрению в убийстве девушки, которое, как выяснилось позже, не совершал. Выбивая признательные показания, милиционеры пытали молодого человека током. Не выдержав боли, Михеев выбросился из окна третьего этажа Ленинского РУВД Нижнего Новгорода, остался жив, но лишился возможности самостоятельно передвигаться.
В начале этого декабря жительница Дзержинска (Нижегородская область) обвинила трех сотрудников городской милиции в зверском избиении ее мужа, профессионального художника. По ее словам, ночью 26 ноября милиционеры, отработав по заявке, спускались по лестнице подъезда, где встретили Владимира Поляшова. Тот возвращался домой после дружеской встречи, и от него пахло алкоголем. Стражи порядка попытались забрать художника в милицию, но тот стал отпираться. Милиционеры начали заламывать ему руки, после этого посыпались удары кулаками, а затем и прикладами автоматов. Избитого художника в итоге забрали в 3-й отдел милиции, а на следующий день он уже находился в городской больнице в состоянии комы.
Кроме того, на днях в суде Нижегородской области начался закрытый процесс по делу начальника УБЭП ГУВД области Анатолия Шатохина, больше года отстраненного от работы. Первоначально его обвинили в том, что в ходе оперативно-разыскных мероприятий он выходил за пределы своих полномочий, нарушал права граждан на неприкосновенность частной жизни, тайну телефонных переговоров и при этом вносил в официальные оперативно-служебные документы заведомо ложные сведения. Однако за истечением срока давности по большинству этих статей перед судом он предстанет только по ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»).
