В среду Совет федерации собрался на последнее заседание в этом году. Приближение праздника чувствовалось уже в вестибюле: туда-сюда сновали нарядные девушки с охапками цветов, рослые парни в дорогих костюмах выгружали из машин коробки с подарками, которые исчезали в недрах Совета федерации.
Сенаторы резво пробежали по повестке дня. Они единогласно утвердили четырех новых представителей в верхней палате парламента от разных регионов. Затем назначили троих представителей общественности в члены Высшей квалификационной коллегии судей. Каждый из кандидатов поднимался на трибуну, как предполагалось по процедуре, для общения с сенаторами, однако никаких вопросов им не задали. Проголосовали за их кандидатуры единогласно, правда, декан юридического факультета Казанского госуниверситета Ильдар Тарханов получил почему-то один голос «против».
Спикер Совфеда Сергей Миронов дал им напутствие, несколько противоречившее темпам процедуры, которой они только что подверглись: «Будьте внимательны при назначении судей. У граждан России много справедливых жалоб на несправедливость судей. Прежде всего, надо думать, к их кадровому составу».
Затем на трибуну поднялся председатель комитета Совфеда по конституционному законодательству, сенатор от Эвенкии Юрий Шарандин. Его выступление посвящалось принятию законопроекта «О внесении изменений в федеральный конституционный закон «О Конституционном суде Российской Федерации». Его комитет рассмотрел этот законопроект на заседании 26 декабря и рекомендовал его не одобрять.
Этот законопроект предусматривает переезд Конституционного суда – первой федеральной структуры, переезжающей из Москвы — в Петербург.
Однако об этом аспекте законопроекта Шарандин даже не упомянул. Дело в том, что, как уже сообщала «Газета», еще на стадии рассмотрения закона в Госдуме Конституционному суду удалось добиться включения в поправки нормы, позволяющей судьям КС иметь в Москве представительство и проводить в столице выездные заседания. Однако, когда законопроект надо было принимать уже в третьем, обычно чисто техническом чтении, депутаты неожиданно вернули его во второе и разрешили КС иметь в Москве только представительство аппарата. Это и вызвало недовольство как в самом суде, так и в Совете федерации.
Во-первых, заметил глава комитета, законопроект уже был возвращен Госдумой с третьего чтения во второе. Причины, по которым нижняя палата приняла такое решение, кажутся Шарадину резонными. Например, в законопроекте говорится, что заседания Конституционного суда проводятся в месте его постоянного пребывания. «Это исключает возможность для суда провести заседание в другом месте, если он сочтет это необходимым», — возмущался докладчик.
«Получается, что Совет федерации может проводить выездные заседания, Госдума может, чему свидетельство – недавнее выездное заседание в Петербурге, посвященное 100-летию Думы, другие суды – тоже могут, а Конституционный суд не может!»
«Это умаление его прав, это противоречит принципу его независимости».
Во-вторых, сенатору Шарандину не понравилось в законопроекте то, что он предусматривает создание в Москве представительства аппарата Конституционного суда. «По общему правилу, в Российской Федерации создаются представительства органов власти, а не представительства аппаратов органов. Например, представительства министерств в субъектах РФ», — пояснил свои претензии докладчик.
Кроме того, в законе прописана площадь служебных квартир, которые получат судьи в случае их переезда в Петербург, и даже количество телефонов, которые им предоставят. «Это, конечно, тоже важно, но нам кажется, что эти нормы не совсем уместны в конституционном законе. Они должны регулироваться подзаконными актами», — заявил Шарандин коллегам. «Наш комитет рассмотрел этот законопроект, мы рекомендуем его не одобрять», — резюмировал Шарандин. Никаких вопросов и реплик снова не последовало.
«В соответствии с регламентом я должен поставить вопрос так, что я предлагаю законопроект одобрить, будьте внимательны», — извинился спикер Сергей Миронов, ставя законопроект на голосование.
21 сенатор проголосовали «за» принятие законопроекта, еще 103 последовали рекомендациям Шарандина и проголосовали «против». Кто-то из сенаторов с места крикнул Миронову, что проголосовал все-таки неправильно, но это было уже неважно.
