История с исчезновением одного из подсудимых по «делу ЮКОСа», бывшего главы одной из «дочек» компании, испанского подданного Антонио Вальдес-Гарсия, стала очередной иллюстрацией слабости российского законодательства при защите свидетелей.
Принятый в 2004 году после десятилетних размышлений закон «О защите свидетелей» до последнего времени оставался неработающим на практике. Лишь в апреле 2006 года постановлением правительства РФ на эти цели было выделено 948 млн рублей (на три года).
Эти деньги до силовиков все никак не дойдут.
Согласно официальной версии, Минфин пока не выделил средства, поскольку не получил из регионов отчетность о необходимом им количестве средств. Как ожидается, деньги на помощь свидетелям по уголовным делам придут только в 2007 году. При этом согласно закону рассчитывать на программу защиты свидетелей может любой человек, так или иначе вовлеченный в преступление, следствие или судебный процесс: например, потерпевшие и их родственники, подозреваемые или уже осужденные за правонарушения, за которые Уголовный кодекс предусматривает срок не свыше пяти лет.
Основные расходные статьи, предусмотренные правительством для защиты граждан, – это личная охрана, выделение средств безопасности, оборудование квартиры или же замена документов и временное перемещение в другое место жительства, пластические операции тоже предусмотрены, но лишь в исключительных случаях.
Впрочем, если система личной охраны свидетеля за два года уже хоть как-то отработана, то вопрос переселения в другой город и смены внешности так и остается подвешенным. В законодательстве четко не прописано, как его реализовывать, не говоря уж о том, что денег на столь дорогостоящие мероприятия явно недостаточно (в США на программу расходуется не меньше $60–100 млн в год).
Так что в итоге все, на что сейчас может рассчитывать свидетель в России, это охрана, причем зачастую только на период следствия, по окончании которого с ним несложно свести счеты.
По данным МВД, в этом году программой воспользовались всего 500 человек. В основном защита представляла собой личную охрану и охрану жилища. Случаи по переселению в безопасное место были единичными. О пластических операциях речи вообще не шло. Так что в итоге подпавший под программу испанский подданный Вальдес-Гарсия, который на самом деле очень быстро из свидетеля стал обвиняемым, получил именно то, на что мог рассчитывать: вооруженную милицейскую охрану, которая больше походила на конвой.
Поэтому, по некоторым версиям, Гарсия предпочел сбежать, чтобы не рисковать жизнью и здоровьем.
По мнению Александра Добровинского, бывшего адвоката предпринимателя Евгения Рыбина, занимавшегося исками бизнесмена к ЮКОСу в арбитражном суде, Вальдес-Гарсия подкупил охранявших его милиционеров и уехал, «чтобы не ввязываться в это дело глубже».
«В нашей стране программа защиты свидетелей никогда не работала, в первую очередь по многим бюрократическим причинам. Я точно знаю, что, например, на Петровке на эту программу выделен мизерный бюджет и отдел из четырех человек. Охрану в случае необходимости они привлекают со стороны. Процесс никому не интересен, в нем никто ничего не понимает. Законодательная защита свидетелей до сих пор не разработана и воспринимается как новинка», — сказал Добровинский «Газете.Ru».
«Думаю, что Гарсия — человек умный, и он сообразил, что программа защиты его как свидетеля — фикция. Зато он прекрасно знает, что в стране работают деньги: рано или поздно за определенную сумму тебя могут устать охранять», — предположил авокат. К обещанной Вальдесу-Гарсия сделке с правосудием в случае активной помощи следствию Добровинский также отнесся скептически.
«Честных сделок у нас не бывает», — заметил он.
По данным «Газеты.Ru», обвиняемый согласился сотрудничать со следствием, поскольку ему обещали дать условный срок. Однако в итоге получилось, что следствие обмануло свидетеля. Обвинение переквалифицировали и утяжелили: наказание по инкриминированным ему статьям могло обернуться 10-летним тюремным заключением и условным быть уже не могло. Согласно действующему УК послабление или освобождение от тюрьмы существует лишь за нетяжкие преступления, по которым задержанному грозит не более пяти лет. Впрочем, в прошлом году Госдума предложила распространить норму о деятельном раскаянии на совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Однако пока законопроект не дошел до рассмотрения.
Сейчас помощь следствию не всегда приводит к облегчению участи задержанного и не дает ему никаких гарантий на обещанный исход.
Нередко суд все равно выносит жесткое решение, несмотря на обещания следователей. Так, по делу о медведковской ОПГ (часть ореховской ОПГ) в августе 2005 года суд назначил восемь с половиной и четыре года колонии строгого режима двоим подсудимым, которые активно помогли следствию и для которых прокуратура просила условного наказания. Причем ранее, на первом судебном процессе еще в 2004 году, двое других подсудимых, активно помогавших расследованию соучастников преступлений ОПГ, были действительно осуждены на условные сроки.
Таким образом, ни в случае помощи следствию в качестве свидетеля, ни в качестве обвиняемого гарантий подсудимым никто давать не может.
«В России возможности законной сделки с правосудием нет в отличие от США, где на этот счет есть специальные правила судопроизводства, — рассказал «Газете.Ru» адвокат Вадим Миндлин, защищавший членов ореховской ОПГ в 2005 году. — О помощи прокуратуры при активном содействии следствию договариваются на словах. Все идет на уровне «уговорили – не уговорили, выполнять – не выполнят». Это никак не документируется. Фактически, обвиняемый, выступающий в качестве свидетеля, должен верить прокуратуре, обещающей смягчение приговора, на слово». По словам Миндлина, «стопроцентно обещать каждому обвиняемому смягчение приговора прокуроры не могли. Даже в случае деятельного раскаяния никакого предварительного договора не заключается».
