Вечером во вторник Межгосударственный авиационный комитет обнародовал первые данные о ходе расследования катастрофы Ту-134 авиакомпании UTair. Она произошла в минувшую субботу при посадке самолета в самарском аэропорту Курумоч. Борт с семью членами экипажа и 50 пассажирами следовал рейсом №471 из Сургута в Белгород с промежуточной посадкой в Самаре. Не дотянув 400 м до взлетно-посадочной полосы, Ту-134 ударился стойками шасси о землю, проехал еще около 500 м в сторону от полосы, перевернулся через левое крыло и развалился. Погибли шесть пассажиров.
В воскресенье бортовые самописцы Ту-134 были доставлены в Москву. Как сообщили в МАК, «носители полетной информации пригодны к считыванию; запись аварийной ситуации на самописцах имеется. Качество записей – удовлетворительное». А к вечеру вторника эксперты произвели считывание информации со «всех имеющихся средств объективного контроля» (аварийного и эксплуатационного накопителей параметрической информации, трехкомпонентного самописца К3-63 и аварийного накопителя звуковой информации, уточнили в МАК) и проанализировали первые полученные данные.
Предварительный анализ информации показал, что двигатели Ту-134 работали безотказно вплоть до разрушения самолета.
При этом «в момент разрушения самолет находился в посадочной конфигурации (шасси выпущены, закрылки выпущены на 30 градусов)». «Пожара и разрушения самолета в воздухе не было», — констатировали специалисты МАК. Правда, как обычно, эксперты не стали комментировать полученную информацию до полного завершения расследования. Комиссия занята синхронизацией данных наземных (запись диспетчерского магнитофона, диспетчерского локатора) и бортовых средств объективного контроля, а также приступила к расшифровке и анализу переговоров членов экипажа, отмечается на сайте МАК.
Впрочем, уже первые обнародованные экспертами данные практически исключают версию об отказе техники на Ту-134. Самолет был готов к посадке, но совершил ее, не долетев до взлетно-посадочной полосы.
На первый план вновь выходит версия следствия, озвученная еще в день катастрофы. Речь идет об ошибке экипажа, допущенной при посадке в сложных метеоусловиях. Пилотам пришлось сажать борт при видимости 800 м и скорости ветра 2-3 м/сек, но в условиях сильного волнообразного тумана. Командир воздушного судна Олег Зубков признавался, что в момент посадки видимость была практически нулевой и он почти не видел землю. Однако почему он не принял решение увести самолет на второй круг, пока непонятно.
В то же время, как говорят специалисты, экипаж совершал посадку в директном режиме – используя наземные радиомаяки и контролируя полет по приборам (в частности, по показателям курсоглиссадной системы). Но ранее в работе этой системы самолета уже отмечались сбои. Как предположил бортмеханик воздушного судна Александр Муратов, «сопоставив все эти «за» и «против», командир выбрал, наверно, какую-то золотую середину, чтобы не верить этому отказавшему прибору».
