Цены на нефть резко взлетели из-за рисков блокады Ормузского пролива Ираном на фоне войны с Израилем и США. Через Ормузский пролив сейчас идет примерно 20% мировой нефти. Также котировки повысились из-за возможного сокращения поставок из Ирана на мировой рынок (около 1,5 млн баррелей в сутки). Цена барреля эталонной североморской нефти Brent на открытии торгов 2 марта выросла на 7–13%: в моменте котировки превышали $80–82 за баррель, потом скорректировались до $77–78.
Это максимум за 14 месяцев — с января 2025 года — и самый сильный однодневный скачок за четыре года.
В свою очередь, рубль показал высокую волатильность на фоне войны: нефть тянет курс российской валюты вверх (ведь Россия — экспортер нефти), но глобальный risk-off (бегство инвесторов в безопасные активы на панике) и укрепление доллара как «тихой гавани в неспокойные времена» понижает курс рубля. Плюс на стоимость нацвалюты влияют внутренние факторы (например обсуждение бюджетного правила).
К 2 марта доллар стоит 77–80 рублей, евро — 91–92 рубля, юань — около 10,93 рубля. В первые часы после новостей рубль просел на фоне паники, но нефтяной скачок частично компенсировал это снижение.
Что будет с нефтью
Экономисты отмечают, что динамика цен на нефть будет зависеть от развития военных действий на Ближнем Востоке. Если Ормузский пролив будет перекрыт, котировки нефти резко взлетят до уровней более $80 за баррель Brent. По словам экспертов, при росте стоимости Brent дисконты на российскую нефть вполне закономерно снизятся, а логистических рисков для России будет меньше. В условиях ограничений на экспорт нефти с Ближнего Востока экспорт российской нефти в условную Индию явно будет проще — США будут заинтересованы в том, чтобы «гасить» глобальный рост цен, считают экономисты.
По словам зампреда правления Национального банка сбережений Елены Марчук, продолжительная нестабильность на Ближнем Востоке обычно удерживает нефть на повышенных уровнях, а при рисках для судоходства в Ормузском проливе не исключен и резкий ценовой рывок. Для России это означает увеличение нефтяных поступлений и дополнительную поддержку акций нефтегазовых компаний — «Роснефть» и «Лукойл» способны опережать рынок, сказала Марчук «Газете.Ru».
«На фоне обострения ситуации в Персидском заливе нефть получила понятный геополитический драйвер. Если военная кампания США и Израиля против Ирана затянется, рынок закладывает в цены риск перебоев поставок. Ближайшая цель по Brent $80–85 за баррель», — считает Марчук.
По ее мнению, если напряженность будет расти, котировки могут выйти выше этих уровней и устойчиво закрепиться, формируя новый ценовой диапазон нефти.
«Эскалация может быть какой угодно — вопрос лишь в том, затрагивает ли она Ормузский пролив и экспортные мощности. Если мы рассматриваем сценарий, когда это происходит, а конфликт затягивается как минимум на несколько недель, то мы бы ждали устойчивого роста котировок Brent на уровне свыше $80 за баррель. В противном случае, текущий всплеск цен должен довольно быстро сойти на нет», — сказал «Газете.Ru» аналитик по финансовым рынкам ИК «Вектор Капитал» Иван Таскин.
Предприниматель, управляющий фондом и основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев считает, что эскалация войны может дать краткосрочный всплеск котировок нефти, но устойчивого роста цен ждать не стоит: рынок топлива перенасыщен, а ОПЕК+ балансирует на грани.
«Для российского бюджета и нефтяников в этой турбулентности нет однозначного выигрыша. Нефтегазовые доходы России в феврале упали почти вдвое по сравнению с прошлым годом. При этом инфляция остается под контролем: по данным Росстата на 24 февраля, с начала года цены выросли на 2,14%. Именно эти цифры, а не ближневосточная повестка, будут определять денежно-кредитную политику в России.
ЦБ 13 февраля снизил ставку до 15,5% и дальше будет действовать аккуратно. Для людей и бизнеса важнее то, что экономика адаптируется, выстраивая новые логистические цепочки и расчеты в национальных валютах. И в этом смысле мы уже не оглядываемся на нефтяные качели, а живем в новой, гораздо более сложной, но и более самостоятельной реальности», — подчеркнул Астафьев в беседе с «Газетой.Ru».
Что будет с рублем
Экономисты не ожидают укрепления рубля на фоне новой ближневосточной войны. Основное влияние на нацвалюту по-прежнему будет оказывать возможное изменение или не изменение бюджетного правила из-за роста цен на нефть, считают эксперты. По их словам, сейчас зависимость рубля от нефти становится менее сильной.
«Если конфликт продолжится и сохранятся ограничения на судоходство в Ормузском проливе, то мы полагаем, что курс доллара в ближайшие месяцы сохранится в диапазоне 70–80 рублей. Если же конфликт быстро разрешится, то базово мы бы ставили на плавное повышение курса доллара в район ближе к 90 рублям», — сказал Таскин.
Экономист, финансист, инвестиционный советник из реестра ЦБ Юлия Кузнецова ожидает, что в ближайшие два месяца доллар будет стоить 76–84 рубля, евро — 88–98 рублей, юань — 11–12 рублей.
«Если эскалация усилится — «прострелы» вверх по валютам возможны даже при высокой нефти. Зависимость рубля от нефти сохраняется, но стала заметно слабее и менее линейной. Сегодня мы видим показательный момент: нефть резко растет, а рубль не усиливается синхронно. Это классическая ситуация, когда нефть дает поддержку, но ее «съедает» премия за риск (геополитика), плюс влияют санкционные ограничения расчетов, структура притока/оттока валюты, бюджетные механизмы и регулирование валютной выручки», — отметила Кузнецова.
По ее словам, ситуация «нефть растет, а рубль не укрепляется» вполне возможна — и текущие котировки это уже иллюстрируют.
«Такое бывает, когда одновременно включается global risk-off, растут логистические риски и дисконты либо снижается чистый приток валюты. Вероятность сценария «нефть вверх, рубль без укрепления» в фазе напряженности я бы оценивала как высокую — 50–60%», — подчеркнула Кузнецова.
Выгодно ли это России
По мнению экспертов, если война приведет к хотя бы относительно стабильному росту цен на нефть, она будет позитивна для российской экономики — причем как для бюджета, так и для нефтегазовых компаний. У последних больше доходов, а у российской казны больше сборов, а значит, меньше дефицит, пояснили аналитики.
«Краткосрочно выигрывают бюджет и нефтяной сектор — рост нефти улучшает денежные потоки. Это и поддерживает рынок акций: индекс сейчас +1,48% (2840,6). Но для экономики и домохозяйств эффект неоднозначный: волатильность, инфляционные риски и неопределенность — это издержки, которые распределяются шире. Поэтому в сумме ситуация невыгодна россиянам: экспортеры и бюджет могут получить плюс, но ценой роста рисков, возможного давления на цены и более жестких финансовых условий», — подытожила Кузнецова.
Кандидат экономических наук, доцент Финансового университета при правительстве РФ Игорь Балынин сказал, что экономика России очень адаптивна и справится с текущими вызовами.
«Экономика России сейчас высокоустойчива. В самую первую очередь экономический рост определяется качеством использования внутреннего потенциала с опорой на отечественную технологическую базу и ее дальнейшее развитие в контексте достижения национальных целей развития. Я вижу положительные значения по ключевым экономическим показателям: рост ВВП, низкая безработица, замедление инфляции (по итогам 2025 года 5,6% вместо 9,5% годом ранее), наращивание отечественного производства, особенно в наиболее приоритетных отраслях и др.
Например, производство компьютеров, электронных и оптических изделий в январе 2026 года показало практически 10% к январю 2025 года. Также отмечу, что в январе 2026 года индекс предпринимательской уверенности в обрабатывающих производствах вырос на 1,6 п.п. С учетом этих факторов я вижу возможности для качественного экономического рывка в 2026 году, несмотря на возникающие вызовы», — сказал экономист.
По его словам, самое важное в этой ситуации то, что российская экономика качественно подстраивается под изменяющиеся условия: любая напряженность не несет каких-либо выгод, выгоды несет качественное стимулирование экономического роста на технологической базе и обеспечении финансового суверенитета России.