После блокировки Ираном Ормузского пролива рынки прогнозировали рост нефтяных цен до $150–200 за баррель, однако этого не случилось. Как полагают авторы The Atlantic, разгадка «великой нефтяной тайны» связана с действиями Китая.
До возникновения кризиса КНР являлась мировым лидером по импорту нефти, закупая больше сырья, чем вся Европа, и почти в два раза превышая объемы второго крупнейшего импортера — США. С началом военных действий Пекин резко сократил закупки — примерно наполовину по сравнению с показателями докризисного периода.
Объем, который перестал приобретать Китай (около 5 млн баррелей в сутки), составил примерно четверть от общего дефицита, вызванного перекрытием пролива, и был сопоставим со всем объемом импорта Индии. Внезапное снижение спроса со стороны КНР высвободило ресурсы, что позволило предотвратить масштабный дефицит и резкий ценовой скачок.
Одним из возможных объяснений является использование стратегических резервов, однако открытые нефтехранилища оставались заполненными. Это привело к альтернативной версии: предположительно, Китай может хранить часть запасов (включая сырую нефть и нефтепродукты — дизель, бензин) на засекреченных объектах.
При этом до сих пор неясно, было ли это осознанным решением руководства страны, какие именно механизмы задействованы и как долго подобная ситуация может сохраняться. Суть «загадки» для западных аналитиков заключается в том, что они наблюдают результат (стабильность рынка), но не видят прозрачного механизма, с помощью которого Китай этого добился.
Ранее нефть Brent резко подешевела.