Лихорадит рынок труда. Сообщают, что работники массово оспаривают увольнения в судах. Причем увольнения по собственному желанию. Дескать, на самом деле они ничего такого не желали. И суды все чаще встают на сторону запутавшихся трудящихся. Как будто немного напоминает «схему Долиной». Или нет? Или людей на фоне спада экономики действительно вынуждают писать заявления всеми правдами и неправдами?
Вообще-то я обычно на стороне работников. Меня еще за это обзывают леваком. Это ладно, пусть обзывают как хотят. Но новые цифры удивили даже меня. По данным Верховного суда, в 2025 году две трети организаций проигрывали споры с сотрудниками, уволившимися по собственному желанию, но впоследствии пожалевшими о своем решении. То есть речь не идет о потере работы из-за конфликтов или сокращения штатов, что было бы предсказуемо в нынешних обстоятельствах.
Напомню, в прошлом году о сокращениях персонала объявили почти 12% российских компаний. К концу года стало понятно, что за оптимизацию штатов взялись вообще 25% предприятий. После этого как не ожидать вала трудовых споров? И юристы действительно фиксируют, что за консультациями стали чаще обращаться специалисты, которым предлагают подписать соглашения о расторжении трудового договора на невыгодных для них условиях — компании пытаются избежать компенсаций. Но в этом-то все и дело. Обычно люди, настроенные на борьбу за справедливость, все же заранее, до увольнения, стремятся себя защитить. Но уволиться, а потом руками махать — как будто так себе стратегия.
Но, оказывается, стратегия очень даже рабочая. Причем давно.
Процент решений в пользу работников, оспаривающих увольнение по собственному, вырос сразу на 20% еще в 2021–2022 годах. После пандемии, да.
Во время ковида рынок труда пережил очередной шторм — люди массово оставались без работы. Государство по этому поводу даже увеличило пособия по безработице и упростило на время условия его получения. Однако бизнесу, конечно, тоже быстро напомнили о его ответственности. Как-то само вышло, что судьи стали охотнее вставать на сторону оставшихся без дохода людей.
Сейчас схему по-настоящему распробовали. Забежать после увольнения не только в бухгалтерию и отдел кадров, но и в суд для некоторых стало частью ритуала. И в судах люди объясняют, что хоть и написали заявления сами, но либо сделали это под давлением, либо — не осознавая последствия своих действий. Да-да, мы видим ровно те же формулировки, которые используют и незадачливые продавцы квартир.
Но что значит под давлением? Примеры поражают. Кому-то удаленку не одобрили. Кому-то не разрешили регулярно уходить раньше. Кому-то фитнес и ДМС не обеспечили. И что значит «не осознавали»? У людей, видите ли, не поинтересовались причинами увольнения, дальнейшими планами. А сами увольняющиеся и не задумались. Вот спросили бы у них, как они дальше жить собираются, они бы, может, что-то и поняли бы, а так «все как во сне», «все как в тумане». И вот теперь руководителям дают советы вести допросы с пристрастием. Прямо как покупателей квартир наставляют: узнайте, где продавец будет жить, поговорите с его родными, пообщайтесь с соседями. Ну бред же!
Или вот тоже история из юридической практики. Женщина после увольнения заявила, что заявление она написала от обиды, но уходить никуда не хотела, а надеялась понять, насколько ее ценит работодатель, готов ли повысить зарплату или хотя бы предложить увольнение по соглашению сторон с компенсацией. И что вы думаете? Манипуляция сработала. Суд вынес решение принять сотрудницу обратно, поскольку компания не уточнила истинные намерения дамы.
И еще есть история. Женщина написала заявление, а потом обратилась в суд, чтобы оспорить увольнение и взыскать с работодателя зарплату за вынужденный прогул, ну и так — миллион за переживания. Стали разбираться, доказательств понуждения не нашли: конфликтов не было, взысканий тоже, сроки отзыва заявления работодатель не нарушал, сотрудница правом отзыва не воспользовалась. В трех инстанциях истице отказали. Точку в деле поставил Верховный суд. Доказательством недобровольного увольнения он счел наличие у женщины детей и кредитов. Ну да, ну да, кто ж в здравом уме при таких вводных увольняется. Люди с долгами — они вроде крепостных по убеждению, свобода выбора для них страшнее смерти. В общем, теперь работодателям надо интересоваться у работников, нет ли у них долгов и как они планируют их погашать.
В 2024 году объем предъявленных уволенными экс-сотрудниками требований превысил 5,5 трлн рублей, суды рассмотрели более 100 тысяч трудовых споров. За 2025 год ущерб еще не подсчитали, но пишут, что тенденция усугубляется.
Есть потребительский терроризм, а тут мы, кажется, наблюдаем корпоративный.
Конечно, среди тысяч судебных дел об увольнениях немалую долю составляют истории, в которых работники реально пострадали. Наверное, многих действительно вынудили написать заявление: создали в офисе невыносимые условия труда, поставили человеку невыполнимые задачи. Бывает. Все бывает. И обычно такие истории развиваются долго: человека медленно и верно выдавливают, а потом несчастный не выдерживает и кладет на стол начальника заявление. Вот только сил на суды в этих случаях как правило уже не остается. Нет, если кто, чуть выдохнув, решает побороться за справедливость, кому есть что предъявить (угрозы в переписках, накидывание задач, не входящих в должностные обязанности, показания свидетелей), тем я искренне желаю удачи. А вот людям, которые после увольнения просто не нашли себя на новом месте и им что-то взгрустнулось, сочувствовать как-то трудно.
Работники, которые сами не знают, чего они на самом деле хотят, вредят всем. И работодателям, и ответственным коллегам.
Они вносят хаос в систему. Возводят в норму состояние вечной неопределенности, обесценивают любые правила и договоренности, устанавливают право на инфантильность и незамутненность сознания. С ними и работать тяжело. А теперь, как выясняется, они и уйти легко не могут. Беда прямо.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.