40 лет назад на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС проводили эксперимент — нужно было проверить, сможет ли турбина питать насосы при отключении электроэнергии. Иначе — «испытание турбогенератора №8 в режимах совместного выбега с нагрузкой собственных нужд». Научных и научно-популярных текстов, где нужно объяснять каждое второе слово, об этом событии написано множество, но если попытаться упростить, то можно сказать, что в четвертом энергоблоке произошел взрыв. Мощность реактора сначала снижали контролируемо, но она внезапно упала почти до нуля, тогда мощность стали увеличивать, на резкий скачок среагировала система оповещения об опасности, ее отключили, реакция ускорилась, стержни, которые должны были ее гасить, стали ее разгонять. Взрыв не был ядерным, он был паровым, но у реактора сорвало крышку, загорелся графит, который образует массив активной зоны реактора. Излучение пошло вовне.
Это был первый этап Чернобыльской катастрофы — два взрыва, прогремевшие друг за другом с разницей в пару секунд. В момент взрыва погиб один человек — Валерий Ходемчук, оператор циркуляционных насосов.
И годы после этого взрыва ликвидацией последствий аварии занимались тысячи людей — около 700 000 советских граждан. А последствия, надо отметить, были огромные, и не все они заключались в ассоциированных с радиацией болезнях, разрушении инфраструктуры и заражении окружающей среды. Появилась целая социальная группа — ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Вокруг города Припять до сих пор существует запретная зона 30-километрового диаметра, хотя период полураспада цезия-137, которым заражены прилегающие к станции почвы, 30 лет. Но лучше перестраховаться.
Главным же последствием аварии на ЧАЭС стал подрыв доверия к атомной энергетике во всем мире. С 1986-го по 2002 год на территории Северной Америки и Западной Европы не было построено ни одной новой атомной электростанции. В условиях нарастающего в мире энергодефицита и проблем с углеводородами это кажется нелогичным — атомная энергия наиболее рентабельна и безопасна. Но зловещий Чернобыль позволил страховым компаниям по всему миру повысить цены, сделав строительство АЭС бессмысленным — неважно, что энергия дешевая, важно, что строительство дорогое.
Авария усугубила кризис доверия советских граждан к государству — несвоевременная эвакуация Припяти и запоздалое официальное сообщение о катастрофе породили новые страхи, подозрения и кривотолки. Устранение последствий стоили государству миллиарды рублей, что в совокупности с афганской войной, гонкой вооружений и космическим соперничеством ускорило экономическое истощение Советского Союза.
При этом истеричные борцы за все хорошее по всему миру получили прекрасный материал для своей деятельности. Экоактивисты десятилетиями рассказывают о вреде атомной энергетики и о безответственности властей.
Чернобыльская катастрофа закрепилась в общественном сознании и благодаря художественным произведениям, материал-то неисчерпаемый.
Помню, видел в начале 1990-х по телевизору фильм о катастрофе. Это мог быть «Колокол Чернобыля», снятый в 1986 году прямо во время ликвидации последствий аварии. Он занесен в Книгу рекордов Гиннесса как первый фильм, который был показан во всех странах, где есть телевидение. А мог быть фильм, снятый министерством обороны, «Район действия — Чернобыль» или «Предупреждение» творческого объединения «Экран» — этих фильмов было много и показывали их часто. Мне запомнились — да и всем, конечно, — документальные кадры падения вертолета Ми-8, зацепившегося за стропы подъемного крана прямо над четвертым энергоблоком. Эти кадры въедаются в память как квинтэссенция катастрофы — нелепого, но неизбежного трагического события, влекущего за собой смерть и горе. Вертолет этот упал не в апреле, а в октябре 86-го, а запечатлела это случайно съемочная группа, которая приехала снимать митинг, устроенный по случаю окончания постройки саркофага — объекта «Укрытие».
О Чернобыле снято и много художественного кино, Припять стала частью мировой культуры. В зоне отчуждения частично разворачиваются действия таких фильмов, как «Крепкий орешек 5», «Трансформеры 3», «Универсальный солдат 3». Будто бы Чернобыль — это тема, к которой можно обратиться, когда свои идеи уже закончились.
Но снято и много хорошего, того, что можно пересматривать.
Фильм Михаила Беликова «Распад» в полном соответствии со своим названием рассказывает историю разрушения страны, социальных связей, профессиональных компетенций и личности главного героя. Фильм начинается с того, что поезд останавливается, потому что кончились рельсы. Такая нехитрая метафора страны — все, приехали. Дальнейшее происходит на фоне чернобыльской катастрофы и велогонки как парадоксальной рифмы к аварии. Героизм простых людей контрастирует здесь с тихой подлостью начальства. Но зрителя больше всего радует фирменное обратное сальто Сергея Шакурова, который играет здесь главного героя.
Наиболее полную киноэнциклопедию о Чернобыле, однако, создали не у нас. Я имею в виду мини-сериал «Чернобыль» с дуэтом Джареда Харриса в роли академика Легасова и Стеллана Скарсгарда в роли заместителя председателя Совмина Бориса Щербины. Возможно, секрет в том, что исторический материал настоялся, накопились знания о событиях, аналитика и спектр мнений, а также отточилось мастерство производства кинопродукции. По крайней мере, ни одного отрицательного отзыва об этом фильме я не встречал — точность деталей, эмоциональная напряженность, художественная целостность — там есть все, что необходимо.
И вот прошло 40 лет с момента катастрофы. Можно ли сказать, что человечество усвоило какой-то твердый и универсальный урок? Вряд ли. Зато последствия этой катастрофы продолжают становиться темами для дискуссий, политических и экономических спекуляций, а также материалом для художественных произведений.
В этом смысле период полураспада Чернобыля оказался дольше, чем у цезия-137.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.