На Западе в отношении России потихоньку открывается «окно Овертона». Показательная история развернулась в Италии. На венецианской художественной биеннале впервые за четыре года решили открыть павильон России. Причем руководит им не суррогат из числа эмигрировавшей оппозиции — а вполне настоящие представители нашей страны, которые приехали из Москвы.
Решение ожидаемо вызвало бурю негодования. Еврокомиссия слала гневные письма организаторам выставки, в правительство Италии. Украина вводила санкции против ответственных за работу нашего павильона. В Венецию оперативно привезли идеологически заряженных активистов — включая и суррогат в виде панк-группы Pussy Riot (признанной в РФ экстремистской и запрещенной), — которые устроили там акции протеста.
Что удивительно: несмотря на колоссальное давление, итальянцы из принципа не пошли на попятную. Президент биеннале Пьетранджело Буттафуоко обвинил критиков в цензуре и нарциссизме. А павильон России продолжил работать.
Наверное, еще год или два назад подобный исход можно было отнести к разряду фантастики. Любой мало-мальски позитивный кивок в сторону чего-то русского на Западе воспринимался как морально неприемлемая «симпатия к агрессору». Которую обязательно нужно было осудить, а человека, проявившего ее, — отменить.
Сейчас же Россию стали постепенно возвращать на крупные международные мероприятия. Причем биеннале — это уже не первый случай. В марте нашей сборной позволили использовать национальную символику на Паралимпиаде в Милане. Причем тогда события развивались по похожему сценарию: Украина громко протестовала, и все закончилось тем, что Международный паралимпийский комитет дисквалифицировал ее самых активных спортсменов. Наше же возвращение получилось, без преувеличения, триумфальным — шесть спортсменов заработали 12 медалей и завершили Игры на третьем месте в общем зачете.
Цепочка событий позволяет говорить о том, что отношение к нам в Европе все-таки меняется в лучшую сторону. Пусть и не без труда.
В этом смысле неудивительно, что тон стала задавать именно Италия. Рим с самого начала занял особую позицию по отношению к конфликту на Украине. Он молча поддерживал все европейские инициативы, но в то же время придерживался нейтралитета по отношению к Москве. В январе этого года премьер страны Джорджа Мелони одной из первых подняла вопрос о возобновлении официальных контактов с Кремлем. И итальянское общество восприняло ее инициативу нормально — поскольку всегда относилось к русским хорошо ввиду тесных экономических и культурных связей.
Схожую картину, пожалуй, можно заметить и в других странах Европы. Просто там голоса, выступающие за нормализацию, приглушены громкой враждебной риторикой местных правительств. Взять хотя бы Францию: пока Эммануэль Макрон обсуждал с другими европейскими лидерами сдерживание России, у него на родине громко дебютировала постановка оперы Чайковского «Евгений Онегин» — причем на русском языке. Да и в целом европейские деятели уже давно тихо признали, что русская классика — это достояние мировой культуры, отказываться от которой по меньшей мере глупо.
Отсюда, в общем-то, и растет запрос на возвращение к нормальности. Если можно цитировать русских классиков — то почему бы не процитировать и искусство современной России? А если присутствие русских в искусстве — это уже нормально и допустимо, то почему бы не расширить его и на другие сферы? Понимаю, что схема очень упрощенная. Но именно так оно и работает — одно тянет за собой другое.
Показателен и другой момент. Позицию Украины в этом процессе на Западе в последнее время совсем перестали воспринимать. Прошли те времена, когда Зеленскому и его спикерам буквально смотрели в рот. А любого проходимца из Украины воспринимали ни много ни мало как морального камертона. Очевидно, что даже если «розовые очки» в отношении Киева на Западе не до конца упали, то ожидания хотя бы приблизились к реальности.
Реальность такова, что в самом ядре позиции Европы и Украины по России кардинально различаются. Для Зеленского и его режима отрицание всего русского — это, безусловно, ключевой элемент военной пропаганды, с помощью которого он держит свое общество в узде во время вооруженного конфликта. Европа, хоть и рвется воевать с Москвой на словах, но на уровне бессознательного понимает, что в будущем нам все равно придется искать форматы мирного сосуществования.
А если рано или поздно Россия и Европа к этому все равно придут, то почему бы не начать делать первые маленькие шаги прямо сейчас?
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.