На этой неделе писателю, профессору МГИМО и бессменному ведущему программы «Умницы и умники» Юрию Вяземскому исполнилось 75 лет. По этому случаю наш редактор Евгения Фомина вспоминает, как почти 20 лет назад принимала участие в самой популярной викторине для старшеклассников.
Попасть на передачу я хотела с пятого класса. Тогда мы с родителями начинали воскресенье с просмотра «Умниц и умников», и однажды я увидела на экране старшую сестру своей одноклассницы, она училась с нами в одной школе. Цель была поставлена: попасть, победить, поступить в МГИМО.
Отбор в то время проходил двумя способами: были школьники, которые отвечали на заковыристые вопросы в конце программы с помощью писем в «Останкино», но были и те, кого просто приглашали на собеседование. Честно говоря, я до сих пор не особенно понимаю, как это работало, но, видимо, редакторы просто сотрудничали с сильнейшими школами Москвы, и моя гимназия входила в этот список.
В конце 10-го класса (это был 2007 год) наш директор Светлана Петровна предупредила, что мне будут звонить с Первого канала. На домашний телефон, конечно же! С того момента дома был введен строжайший мораторий на переговоры дольше пяти минут — чтобы не пропустить долгожданный звонок. И вот со мной связались и пригласили в телецентр на беседу с Юрием Павловичем. От нашей школы ехала еще одна потенциальная участница — моя одноклассница, сестра той самой девочки, которая когда-то вдохновила меня.
Возле студии скопилось несколько десятков подростков и их родителей. Мама очень старалась, чтобы я произвела впечатление не только интеллектуальное, но и внешнее, поэтому я явилась в белом брючном костюме, босоножках на шпильках и с красными ногтями на всех 20 пальцах. Мы заходили группами по пять человек, рассаживались в рядочек перед возвышением, где сидел Вяземский, его супруга Татьяна Александровна Смирнова и кто-то еще. Сначала нас расспрашивали о школах и семьях (кем работают родители, какие у нас любимые предметы), а потом стали задавать вопросы из области истории и литературы.
То ли от растерянности, то ли от нашей недостаточной образованности, но первые пять тем прошли мимо нас абсолютно. Ответить не смог никто. Вяземский смотрел на нас грустно и безнадежно, а потом, видимо отчаявшись, спросил что-то про Разумихина — героя «Преступления и наказания». Роман я к тому моменту читала уже раза три, так что тема была моя. Мы отлично разговорились, мне удалось заинтересовать редакторов, так что спустя пару недель мне снова перезвонили и пригласили участвовать в съемках. Из той пятерки я оказалась единственной, кто смог пройти отбор.
Темы, по которым полагалось готовиться, я помню до сих пор: «Рим и Карфаген — три войны», «Великие врачи», «Советские разведчики с 1921 по 1989 год». Все лето я читала о Пунических войнах, о Зорге и Маневиче, о медиках разных эпох. Почему-то мне подумалось, что врачи должны быть не просто врачами, а связанными с литературой, вроде Чехова и Булгакова. Не знаю почему, но так представлялось логичным!
Правда, однажды мне приснился сон: что я буду играть третью тему, но окажусь недостаточно готовой. Поэтому я особенно налегала на советскую разведку, доверяя своей интуиции. И оказалась права.
Сами съемки проходили в начале сентября. За три дня мы должны были отснять 12 выпусков, по четыре в день. Нас строго предупредили о форме одежды — никаких джинсов и ярких цветов, черно-бело-серо-синяя гамма, деловой стиль. Мама опять сбилась с ног, придумывая мне достойный наряд и не слишком вызывающий маникюр. Девочки такие девочки!
Как оказалось, 12 часов съемок в день — это тяжело и психологически, и физически.
Еду надо было брать с собой, от каблуков отваливались ноги, к вечеру голова уже не соображала. Студия выглядела совсем не такой нарядной, как на экране, порядки строжайшие. За неровную спину, телефон, лишние звуки или дурачества грозили выгнать со съемок: «Да у нас очередь стоит до самого ВДНХ!». Для разболтанных московских подростков это было страшнее армии.
Правила викторины просты: участники на красной, желтой и зеленой дорожках отвечают на вопросы ведущих по темам, к которым они готовились (никто заранее не знал ни свою тему, ни тем более сами вопросы). На красной дорожке нельзя ошибаться, на желтой допускается одна ошибка, на зеленой — две, но и вопросов там больше. Дорожки определяют сами участники по итогам отборочного испытания: кто лучше пройдет, тому и право выбора.
Остальные дети сидят в зале и могут ответить на вопрос участника, если он сам затрудняется. Тогда им дают орден или медаль — орден за полный ответ, медаль за частичный.
За первые два дня я завоевала два ордена и одну медаль. А в третий день меня наконец пригласили на дорожку.
Это была предпоследняя съемка, все были вымотанные и злые. Отбор я прошла лучше всех и выбрала красную дорожку (еще и выпендрилась: «Мой любимый цвет — красный!»). И тема была, как во сне, — те самые разведчики.
Провалилась уже на первом вопросе, но для рисковых игроков с красной дорожки дозволялись так называемые блицы — вопросы не по теме. Отвечаешь — проходишь дальше. Меня Юрий Павлович спросил, что находилось на Охотном ряду во времена Боткина. Довольно простая задачка для москвички, нам с пятого класса на москвоведении рассказывают о рынке на том месте!
На второй вопрос я тоже не ответила, там вообще речь шла о разведчике Голосе, о котором я не читала. Грустно, но что делать. Правда, в том выпуске никто не выиграл, все ребята действительно очень устали.
В феврале мне предложили поучаствовать во втором раунде, но не на дорожке, а в качестве зрителя. Тогда я уже несколько месяцев ходила на курсы на журфак МГУ, была влюблена в особняк на Моховой и в его обитателей, поэтому МГИМО перестал быть мечтой. И я отказалась.
А два ордена и медаль еще много лет висели на ручке окна в моей бывшей комнате в родительской квартире.
С днем рождения, Юрий Павлович! Это было круто.