По оценкам экспертов, 12% взрослого населения России страдают лудоманией, то есть игровой зависимостью. Это приблизительно 13 млн человек. На чем основаны эти оценки, не уточняется, но нужно иметь в виду, что с зависимостями так всегда — никто точно не может сказать, сколько в стране или в мире алкоголиков или зависимых от табакокурения.
По оценкам Всемирной организации здравоохранения, 80 млн человек в мире страдают расстройством, связанным с азартными играми. При этом с негативными последствиями азартных игр сталкиваются полмиллиарда человек, 1,2% взрослого населения имеют клиническое расстройство. Значит, если экстраполировать статистику ВОЗ, в России должно быть максимум полтора миллиона зависимых, но, как видим, эксперты насчитывают их в десять раз больше. И даже если относиться к экспертам со всем возможным скепсисом, кажется, что правы именно они.
Почему? Вернемся в начало этого текста — зависимости плохо поддаются учету. Вокруг вас в офисе, в магазине и в транспорте довольно много клинических алкоголиков, но они в статистику не попадают, потому что не обращаются за помощью. То же и с игроманами.
И если алкоголиков можно приблизительно считать по литрам спиртного, проданного в магазинах, то лудоманы тратят свои деньги в серой зоне, на сайтах, которые не отчитываются ни перед кем.
Воспоминание. Мне было чуть за 20, и после институтских лекций я встретился со своим школьным другом — как это бывает в молодости, просто поговорить и выпить пива. Друг мой радостно сообщил мне: он только что получил деньги за какую-то подработку, то есть разговаривать мы пойдем не просто на бульвар, а прямо-таки в кафе. Правда, уточнил мой друг, сейчас ему нужно зайти в зал игровых автоматов у метро. Он планирует проиграть тысячу рублей. Он так и сказал — «проиграть» — обозначив свои намерения четко и самокритично. С собой у него было 12 тыс. руб., 11 из которых он передал мне с четким указанием не отдавать их ему ни при каких условиях.
Стоял 2004 год, 12 тыс. были серьезной суммой, примерно 400 долларов, а залы игровых автоматов стояли у входа в каждую станцию метро. Дальше события развивались с утомительной неизбежностью. Тысячу мой друг проиграл мгновенно, а я после десятиминутных уговоров не смог не отдать ему оставшиеся 11, потому что не чувствовал себя вправе отказывать человеку в деньгах, которые мне не принадлежали. Игровые автоматы съели все до копейки, в кафе мы не пошли, разговора вообще не получилось.
Позднее мой друг проиграл все деньги, которые нашел дома у родителей, и автомобиль мужа сестры. Он им не владел, но, знаете, это для игромана совершенно не было препятствием — выкрал ключи и продал без документов.
Залов игровых автоматов у метро давно нет, да и вообще физические казино в России из поля зрения исчезли. Вроде бы есть «игорные зоны» в нескольких регионах, но мне не приходилось слышать о том, насколько они популярны. Помню, в аэропорту Калининграда лента выдачи багажа была раскрашена под игровую рулетку, но потока жаждущих поиграть в казино в Калининградской области не заметил.
Другое дело онлайн-казино — эти юдоли скорби не имеют географической привязанности и даже физического воплощения.
Это просто бесконечное количество сайтов, которые дублируют друг друга — зеркала — и принимают деньги от людей, которые не могут не играть. Это совершенно бездонная яма, рекламу этих казино можно увидеть на самых разных интернет-ресурсах, часто и на тех, которые входят в так называемый белый список, да и сами сайты онлайн-казино блокируются медленнее, чем появляются новые. Ставить это в вину регулятору, например, ведомству, которое занимается блокировками, бесполезно. Проблема носит общемировой характер — если человек хочет испытать это специфическое удовольствие, он быстро найдет способ его получить не выходя из дома.
Видел недавно ролик, где бразильский футболист Неймар на семейном торжестве постоянно отвлекается на телефон, что-то там попутно нажимая — это он делал экспресс-ставки. Его задокументированные потери составили миллион долларов за вечер. Но у него хотя бы этот миллион был, и он не последний. Большинство же играющих, тратят деньги, которых у них нет, в надежде получить то, что получить в принципе невозможно.
Или возможно?
Долгое время ученые считали, что дофамин — гормон удовольствия, сейчас установлено, что это нейромедиатор ожидания и мотивации. Человек получает удовольствие от того, что он предвкушает выигрыш. На простом примере это выглядит так: если перед человеком поставить два автомата, один из которых будет гарантированно выдавать 100 рублей при каждом десятом нажатии, а второй будет совершенно непредсказуемо выдавать неопределенную сумму, человек быстро заскучает с первым аппаратом и выберет другой. Это контринтуитивно и даже иррационально: зачем тратить время и силы на игру, если нет и не может быть никакой уверенности в выигрыше? Но это и есть определение азарта. Человеку постоянно кажется, что он вот-вот выиграет, поэтому он продолжает играть, получая удовольствие именно от принятия решения — дать себе еще одну попытку.
Так зависимость формируется на физиологическом гормональном уровне. И если раньше пристрастие к азартным играм считалось просто результатом нравственной распущенности — вспомним роман Федора Достоевского «Идиот» — то сейчас лудомания признана болезнью. Человек играет не потому, что хочет играть, а потому, что он не может ничего с собой сделать. И это тоже общая характеристика любой зависимости. Человек понимает, что он не прав, понимает, что поступает плохо, но не может заставить себя поступать иначе.
При этом обращение за помощью до сих пор кажется большинству зависимых сомнительным решением из-за страха быть непонятым и стать объектом осуждения. Действительно, что врач-психиатр может понять в пристрастии к игре, если сам никогда не был в яме лудомании? Именно поэтому существуют группы взаимопомощи зависимым — это когда вместе собираются люди, проходящие через ад этих болезней. И внезапно оказывается, что это состояние имеет типические черты и эти люди прекрасно друг друга понимают.
Почему это важно?
Потому что, похоже, никакого лекарства от лудомании не изобретут ни у нас, ни в остальном мире.
И государство, взвешивая все преимущества и риски полного запрета явлений, вызывающих зависимость, раз за разом приходит к выводу, что регулировать эти отрасли нужно, но уничтожать их нельзя. И это решение, проверенное историей, игорный бизнес, как и торговля алкоголем, существовали более-менее всегда.
И значит, страждущим остается надеяться только на себя и друг на друга, чтобы заполнить внутри ту пустоту, которая возникает, если гормональный всплеск не сулит скорый выигрыш.
Но самое главное — признать проблему. Это не исключает возможность игры, но дает шанс на выигрыш в жизни.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.