Когда я впервые увидел Бориса Джонсона, он висел в защитной каске и с английскими флажками над землей, сложив пятки блестящих ботинок, как мог бы сделать мистер Бин, если бы его выкинули на парашюте из того Boeing, где он корчил рожи ребенку.
Я не поверил, что это новый премьер-министр той самой Англии. Но остальные фотографии в сети подтвердили. В кресле Черчилля и Тэтчер вот этот.
ИИ еще не был так развит, и, опасаясь старинного друга лжи Photoshop, я поинтересовался у друга, который много лет прожил в Оксфорде: что это? Оказалось, это действительно Джонсон.
Что происходит с политическими элитами в Англии и вообще в Европе? Я начал с Англии потому, что там опять смена премьера, а последние из них выглядят очень жалко на фоне великих премьеров прошлого. Но у других дела обстоят либо хуже, либо так же.
Хорошо одетый в хорошие костюмы Макрон, конечно, выглядит неплохо, если бы не фотографии его молодости, где он переодевался в женские платья. Его дело, кстати. Но не президента. И трудно представить, чтобы жены Миттерана или Валери Жескар Д'Эстена наотмашь могли врезать своим мужьям в проходе правительственного самолета.
А в странах-карликах политические элиты стали похожи на трудно воспитуемых подростков с амбициями сексуальных извращенцев, которые так афишируют свои нездоровые фантазии, чтобы никто не догадался, что это давно не фантазии.
И правильно Сергей Лавров, кадровый дипломат, не жалеет для них устойчивых выражений. Ну как не жалеет. В себе не держит. Европейские политические элиты стали не только очень временными, но и неприятно жидкими. Бесформенными, бесполыми. Но они уйдут, а проблемы после них ими же созданные останутся. На таких же бесформенных. И, между прочим, среди этих проблем — подводные лодки с крылатыми ракетами. И армии с танками и самолетами.
Главная причина такой острой деградации европейских политиков — это запредельно высокие зарплаты в бизнесе. Последние три десятилетия любой молодой политик становится целью корпораций. Вице-президент по лоббистской деятельности в большой компании может получить от полутора миллионов евро в год. Иметь «золотые парашюты» и опционы от прибыли. Знакомый англичанин рассказывал, что его одноклассник может в ближайшее время при определенных раскладах стать премьер-министром. Не будем обольщаться: этот англичанин окончил элитную школу, а в Англии до сих пор это в цене. Да и его одноклассник не был случайным человеком в политике. Он уже в детстве был активистом и готовился стать политиком. И вот он встал в очередь на премьерство.
Но финал был самый примитивный. Его пригласили в бизнес и, видимо, дали такую зарплату, что перспективы премьерства, которые еще могли никогда не реализоваться, померкли. Очень жестко о сложившейся ситуации высказывался Генри Киссинджер. Максимально жестко: политики некомпетентны, у них нет ориентиров, и они не понимают стоящих перед ними задач.
Правда, дипломат забыл упомянуть, что часть проблемы создана американской селекцией европейских политических элит, когда каждый второй-третий «лидер» прошел стажировку в США или кормился на старте своей карьеры в американский фондах. А в этих фондах не просто «агентурят» будущих политиков, пропуская через сито лояльности. Работа с агентами — это прерогатива спецслужб, очень сложный и не всегда надежный процесс. В этих стажировках и в этом сотрудничестве людям меняют мировоззрение.
Но обратная селекция невозможна с людьми, которые обладают самостоятельными взглядами. Поэтому сито на лояльность проходят не лучшие из лучших, а только те, кто внушаем.
Иногда случаются ошибки, в основном с поляками: не учитывается американцами способность молодых польских политиков мимикрировать. И то, что многие польские политические элиты в душе остаются националистами. Американцы воспринимают самостоятельность поляков болезненно, но колода невелика.
Кстати, и в американской политической культуре селекция очень даже успешна. Большинство молодых политиков попадают на глаза политических функционеров своих партий, уже умея выступать публично и имея за спиной хорошее образование и безупречную личную жизнь. Если у кандидата есть финансовые трудности, его отправляют в бизнес по партийной линии. Республиканцев традиционно поддерживают промышленники, демократов — банкиры. Человек уходит работать в бизнес-структуры из числа спонсоров своей партии, а через полтора-два года его возвращают в политику, но уже с большим и абсолютно легальным домом и трастовыми счетами.
В Европе — наоборот. Там идет постоянное давление на государство с требованием сокращения расходов на зарплаты политиков. А в результате обратной селекции и давления бизнес-структур с их неприлично большими зарплатами в европейской политике остаются фрики и персонажи откровенно без минимальной потенции. И остановить этот процесс невозможно. Слишком упал престиж политических должностей. А блага, которые обещают корпорации, стали слишком очевидны.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.