«Время Вестминстера подходит к концу!» — заявили лидеры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. 14 сентября Джон Суинни, Рун ап Иорверт и Мишель О'Нилл собрались на встречу в уэльской столице Кардиффе, где подписали историческое соглашение о выходе из состава Британии.
Регионы объявили, что имеют право на самоопределение, и призвали Лондон не препятствовать референдумам о независимости. Они даже определили приоритеты в статусе самостоятельных государств. Шотландия и Уэльс заявили, что видят свое будущее в ЕС. Северная Ирландия тоже намерена попасть в Европу, но только в составе объединенного ирландского государства.
В России саммит в Кардиффе уже окрестили «Беловежской пущей по-британски». Аналогия и правда налицо: так же, как и главы ключевых союзных республик в 1991 году, лидеры трех из четырех составных частей Соединенного Королевства собрались за одним столом и призвали к «цивилизованному разводу» государства. Но на этом сходства заканчиваются.
Ключевое отличие заключается в том, что в нашем варианте «развода» РСФСР в лице Бориса Николаевича Ельцина фактически была двигателем распада и наравне с другими республиками делила куски советской империи. А вот в Кардиффе представителей Англии не было.
Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия тоже заметно осторожничали. В Кардифф их главы явились в статусе официальных лиц, но документ подписали как лидеры своих партий. То есть с юридической точки зрения встреча была неофициальным собранием лидеров сепаратистского движения. А соглашение — это вроде как их личная инициатива, а не официальная линия Эдинбурга, Кардиффа и Белфаста.
Мотивация политиков понятна: садиться в тюрьму никто из них, очевидно, не хочет. Поэтому и призыв к независимости они оформили так, чтобы он не выглядел как вызов официальному Лондону. И вот в этом — главная проблема трехстороннего договора.
Тут уместно будет вспомнить, как свою независимость обрел старший собрат британских регионов — Республика Ирландия. Соглашению между Дублином и Лондоном предшествовали два года жестокой партизанской войны. Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия хотят обсуждать вопрос независимости, не выходя за рамки существующего правового поля. Это при том, что в 2022 году Верховный суд Британии запретил регионам проводить референдумы без согласия центрального правительства. А Лондон после шотландского референдума 2014-го не горит желанием возвращаться к этому вопросу.
Второй момент — это социология, которая вообще не играет на руку сепаратистам. Пограничную ситуацию можно наблюдать только в Шотландии, где сторонники и противники отделения разделились примерно 50 на 50. В Северной Ирландии за отделение выступает примерно 36% местного населения, а для более лояльного Уэльса такая постановка вопроса вообще в новинку.
Возможно, именно по этой причине срок предполагаемого референдума сообщил только глава Шотландии Суинни. Он хочет провести его до 2031 года. Его товарищи об этом пока даже не заикались, ограничились лишь тем, что просто обозначили намерения.
В общем, об угрозе распада Британии речи, — к счастью или сожалению, — не идет. Во всяком случае пока. Но звоночек для Лондона в любом случае крайне тревожный.
Если читать британскую прессу, то газеты объясняют встречу в Кардиффе неудачной репликой премьера Энди Бернэма. Глава британского правительства допустил, что может рассмотреть вопрос референдума по независимости Шотландии и Северной Ирландии при «появлении широкого общественного консенсуса» (которого сейчас нет даже близко). Потом он, конечно, пояснил, что голосовать о выходе из состава Британии по-прежнему запрещено. Но в Эдинбурге и Белфасте ошибочно сочли слова премьера призывом к действию.
На деле ситуация, конечно же, куда сложнее. Встреча в Кардиффе — это последствие оглушительного провала Лейбористской партии на местных выборах в мае. Именно из-за него у власти сразу в трех крупных регионах Британии оказались представители сепаратистских сил. И то, что они начнут блокироваться друг с другом, было лишь вопросом времени.
Сам майский провал стал возможен из-за общего кризиса политической системы Британии. В 2014 году шотландцы шли на референдум, поскольку чувствовали, что Лондон не считается с их интересами и не справляется со своими прямыми обязанностями по управлению государством. С тех пор обстановка ухудшилась в разы. Соединенное Королевство все глубже погружается в пучину экономического кризиса. Плана выхода нет, потому что на Даунинг-стрит, 10 не прекращается премьерская чехарда. Традиционные партии Британии — консерваторы и лейбористы — растеряли все доверие. А образовавшийся вакуум занимают Партия реформ и другие националистические силы.
Но главное — это Brexit 2019 года, который разделил жизнь Британии на «до» и «после». Раньше у Шотландии и других регионов страны не было экономических стимулов выходить из Соединенного Королевства. Теперь вопрос стоит иначе: быть в составе более успешного политико-экономического блока или до последнего оставаться с дряхлеющей империей, которая становится только слабее, но время от времени впадает в детство и пытается вернуть былое величие.
В этом смысле саммит в Кардиффе был не практически значимым событием, а скорее попыткой ответить на вопрос: «Что делать дальше?». И тут лидеры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии однозначно преуспели. Так называемое «окно Овертона» открыто: составные части Великобритании обозначили альтернативный путь. Не факт, конечно, что Энди Бернэм станет последним премьером Соединенного Королевства. Но, возможно, время Вестминстера и правда подходит к концу.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.