У меня есть финансовая стратегия, которую ни один приличный консультант вам, скорее всего, не посоветует: я даю в долг практически всегда.
Не потому, что у меня много лишних денег. И не потому, что я достигла какой-то невероятной степени душевной щедрости. Просто мне ужасно трудно сказать человеку: «Нет, я тебе не дам».
Особенно если человек близкий, или хороший знакомый, или когда-то помогал мне, или убедительно объяснил, что деньги нужны буквально до пятницы… В общем, список людей и обстоятельств, при которых мне становится неловко отказать, настолько широк, что проще сразу открыть банковское приложение.
А вот возвращают мне, мягко скажем, не все и не всегда. И я бы продолжала считать это исключительно своей финансовой патологией, если бы на днях не увидела результаты исследования от одного крупного банка. Выяснилось, что хотя бы раз деньги в долг знакомым, друзьям или родственникам давал 91% (!) россиян. При этом всегда получает их обратно только 45%. У тех же, кто сталкивался с невозвратом, из-за денег портились отношения с близкими. То есть нас таких — целая страна олухов (зачеркнуто!).
А знаете, какая сумма чаще всего становится камнем преткновения в человеческих отношениях? Чаще всего людям не возвращают суммы… до пяти тысяч рублей.
Пять тысяч, товарищи. Пять тысяч!
А на днях я почувствовала себя не просто автором, который решил написать колонку об этих финансовых исследования, но полноценным и полноправным участником этих исследований.
Мы сейчас строим дачу. Наш участок пока представляет собой довольно романтичное сочетание земли, стройматериалов и больших планов. Кроме этого сочетания ничего и нет. У соседей все гораздо серьезнее: бытовка, беседка, гараж с инструментами, колодец. И все лето они нас совершенно по-соседски выручали: то инструмент дадут, то водой помогут, то еще чем-нибудь поделятся.
А потом сосед попросил у мужа пять тысяч рублей в долг. Разумеется, дали. Как отказать человеку, который столько раз помогал тебе сам? Потом прошло время, затем еще немного времени, ну а после этого времени стало понятно, что пять тысяч домой, кажется, не собираются.
Естественно, стало неловко. Нет, не соседу, и нет, не из-за того, что он не вернул деньги. Смущались и стеснялись мы — напомнить о деньгах почему-то казалось неправильным.
Это ведь те самые люди, которые дают нам инструмент, позволяют набрать воды, выручают по хозяйству. Неужели мы теперь будем ходить за ними из-за каких-то пяти тысяч?
С другой стороны — минуточку! Это же наши пять тысяч. Деньги, которые я зарабатываю нелегким трудом. Которые не падают на меня с неба. Словом, получилась у нас удивительная бухгалтерия человеческих отношений. Соседи когда-то оказали нам несколько услуг, и у нас появился невидимый долг благодарности. Потом у них появился перед нами вполне видимый долг. И теперь два этих долга стоят друг напротив друга, а мы пытаемся понять, имеем ли моральное право потребовать возврата одного, пока помним о существовании другого.
Психологи, кстати, давно изучают это чувство. Получая помощь, люди испытывают не только благодарность, но и вот это всем знакомое ощущение задолженности — своеобразное внутреннее обязательство когда-нибудь ответить добром на добро. Исследования показывают, что эта «социальная задолженность» действительно влияет на наше стремление отплатить человеку за оказанную услугу.
Вот только банковской выписки у благодарности нет. Нигде не написано, сколько стоит возможность иногда воспользоваться соседской дрелью. Пятьсот рублей? Две тысячи? Пожизненное право не возвращать пять?
Именно поэтому деньги так легко ломают отношения, которые до них прекрасно существовали в совершенно другой системе координат. Ведь в дружбе мы обычно ничего не считаем. Сегодня я плачу за кофе, завтра ты. Ты забрал моего ребенка из школы, я посидела с твоим. Ты помог мне с переездом, я однажды ночью выслушивала все про твой развод. Баланс может никогда не сойтись до копейки — и это нормально, потому что меряется дружба иной меркой. Более того, как только кто-нибудь начинает вести подробную ведомость добрых дел, дружба обычно подходит к концу.
Заем вносит в эту прекрасную неопределенность человеческий взаимоотношений совершенно конкретную цифру и дату, после которой эти пять, десять, да сколько угодно тысяч начинают лежать между вами на столе, даже если никто о них не говорит.
Самое поразительное, что неловкость при этом действительно часто испытывает не только (и не столько!) должник, но и кредитор. Отдельная серия из девяти исследований с участием почти семи тысяч человек была посвящена именно тому, как люди просят друзей и знакомых вернуть долг. Оказалось, что сам разговор о возврате денег воспринимается как социально неудобный: мы заранее думаем не только о деньгах, но и о том, как наше напоминание прозвучит и что сделает с отношениями.
То есть человек взял мои деньги, не вернул их в срок — а переживаю почему-то я. Не покажусь ли жадной? Не решит ли он, что какие-то жалкие пять тысяч для меня важнее нашей дружбы? Не испортится ли между нами атмосфера?
Хотя вопрос, вообще-то, можно перевернуть: если пять тысяч действительно настолько незначительная сумма, что требовать ее обратно стыдно, почему тогда вернуть ее необязательно? И если отношения настолько ценны, что кредитор должен ради них спокойно забыть о деньгах, почему должник не должен ради тех же отношений вспомнить о своем обещании?
Именно в этой плоскости лежит самая неприятная часть всей истории с нашим соседом и со всеми другими должниками. Дело же не в пяти тысячах как таковых, ей-богу. Дело в том, что невозвращенный долг неожиданно сообщает тебе что-то о другом человеке — и о ваших отношениях с ним. До денег ты думал, что мы помогаем друг другу. После займа возникает уточнение: оказывается, правила взаимности мы понимали немного по-разному.
Свежий опрос показывает, что после первого невозврата 53% россиян решают больше вообще не давать деньги взаймы, и я их прекрасно понимаю. Но сама, скорее всего, снова дам. Потому что человеку будет нужно. Потому что мне станет неудобно отказать. Потому что дружба, родство и хорошие отношения вообще плохо сочетаются с холодным расчетом.
Только теперь я думаю, что старая формула «давай в долг только ту сумму, которую готов потерять» неполна. Нужно быть готовым потерять не только деньги, ведь иногда вместе с ними незаметно теряется желание зайти к человеку на чай, позвать его в гости, снова попросить о помощи или просто разговаривать так же легко, как раньше.
Наш сосед пока должен нам пять тысяч. Но мне совершенно не жаль этих денег — мне жаль лишь тех отношений, которые, как выяснилось, стоили ровно столько же.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.