Сейчас проходят пробы на роль нового Джеймса Бонда, и в финал вышли Джек Лауден, Каллум Тернер и Джош О'Коннор. Все они наверняка достойные претенденты, а победителя мы узнаем, видимо, 11 ноября — в день рождения героя романов Яна Флеминга.
Мне же стало интересно, как с Бондом знакомились в Советском Союзе.
За пару дней в фоновом режиме я посмотрел значительное количество фильмов о Джеймсе Бонде. Много смешного в деталях и необъяснимого в общем.
Короткие сюжетные линии в фильмах никогда не приводят ни к чему, эпизоды пишутся, видимо, независимо друг от друга, всегда висят в воздухе. Буквально: кто этот потерпевший, куда он пошел? Зачем была нужна эта женщина в кадре? Зачем персонаж по имени Челюсти перекусывал трос фуникулера, если через минуту он поехал на этом же фуникулере, а герой с очередной девушкой спустился по этому же тросу?
Понятно, что каждая женщина в кадре нужна как сама по себе, так и для демонстрации токсичной маскулинности проклятого мизогинного Бонда, а перекусывание троса нужно потому, что это смешно. И даже хорошо, что сценаристы не задумываются над тем, чтобы свести сюжетные штрихи в логическую сетку. Не нужно — и без этого посмотрят.
Интересно наблюдать за сквозными персонажами. Начальник КГБ генерал Гоголь имеет рабочий кабинет то ли в царских палатах, то ли в одном из кремлевских храмов, а на фоне стоит то ли трон, то ли одинокий стул. И эта мизансцена повторяется в каждом фильме с Роджером Муром.
Сам Роджер Мур уже в фильме «Только для твоих глаз» в болоньевой куртке на горнолыжном курорте выглядит как пенсионер из Коптево, а ему еще три фильма впереди тянуть. Манипенни в «Виде на убийство», кажется, сейчас начнет давать советы, как правильно квасить капусту и когда уже надевать пояс из собачьей шерсти. А ведь предполагается, что между ними есть не артикулированная романтическая связь.
Но самое для меня интересное: а откуда у советского человека вообще было представление о феномене Джеймса Бонда и об этой вселенной?
В прокате фильмов о Джеймсе Бонде не показывали ввиду их крайней буржуазности, а часто и откровенно антисоветской направленности. Видео было огромной редкостью, по крайней мере, до второй половины 1980-х годов. У кого был видеомагнитофон в 1970-х? Да ни у кого не было. Ладно, может, было 100 видиков на Москву, и при этом вряд ли прям массово распространялись кассеты с фильмом «Шаровая молния».
При этом в 1974 году Владимир Высоцкий написал песню «Про Джеймса Бонда, агента 07», в которой перечислены ключевые характерные черты героя: «То ходит в чьей-то шкуре, то в пепельнице спит, а то на абажуре кого-то соблазнит». Позднее появлялись часы, которые с агента сгрызли поклонники. Отличительная особенность всех песен Высоцкого — узнаваемость фактуры. Он всегда писал о том, что было понятно самой широкой аудитории.
Сюжет песни Высоцкий взял из реального случая на съемках фильма «Красная палатка». Шон Коннери приехал в СССР в 1965 году, будучи фантастически популярным и уставшим от своей популярности на Западе. Там ему действительно не давали прохода. А здесь, как говорил Высоцкий, — ну приехал какой-то седоватый, лысоватый и полноватый мужичок, никто его не знает, никто здесь не видел.
Но это в 1965–1966 годы его никто не знал, а к 1974 году о Джеймсе Бонде все-таки было известно хорошо. Иначе песня бы была непонятна, а такого с Высоцким не случалось.
Находим статью в журнале «Ровесник» №1 за 1968 год. Статья посвящена американским учебникам русского языка и всяким курьезным диалогам в них, называется «Отмороженные костыли». В самом начале этой статьи говорится, что если бы Джеймс Бонд учил русский язык по таким учебникам, то провалился бы на первом же задании: «В селе к нему относятся хорошо, потому что он всегда давал по две колбасы каждому ковбою».
То есть в 1968 году фигуру Джеймса Бонда в советской прессе уже приводят в качестве примера, он уже часть культурного контекста, понятного советскому читателю.
В 1966 году в журнале «Новый мир» выходит большая статья Майи Туровской «И. о. героя — Джеймс Бонд», которая вошла в книгу «Герои «безгеройного времени», издательство «Искусство», 1971 год. Статья, довольно подробная и отлично написанная, рассказывает о феномене Бонда как о симптоматическом явлении западной культуры и инструменте пропаганды. Читается статья и сейчас как вполне взвешенное и профессиональное мнение. Не без перегибов, но это и написано в 1966 году.
До этого была статья Юрия Жукова в «Правде» за 29 сентября 1965 года — «Проповедь на «Право на убийство». Там создателей Бонда фактически обвиняют в фашизме: вроде они создают такого героя, представляющего белую расу колонизаторов, которые убивают всех подряд, чтобы установить свой порядок на Земле. Здравое зерно в этом есть, но написано все ровно так, как тогда полагалось писать в газете «Правда»: «Джеймс Бонд убивал направо и налево тех, кого Яну Флемингу хотелось бы убить — русских, красных, желтых. В каждом романе он спасал западный мир от коммунизма, не брезгуя при этом никакими приемами», «Поначалу идеологический товар Флеминга с трудом находил сбыт — он тонул в кровавом месиве стандартной шпионской литературы, заполнившей книжный рынок Англии».
Так или иначе, в советской прессе и в советской неофициальной культуре образ Джеймса Бонда был довольно богато представлен и в 1960-е, и в 1970-е годы. О нем говорили и писали как о чем-то известном и понятном. Но эти высказывания должны опираться на уже существующие у читателей знания, они должны обращаться к уже выстроенной в массовом сознании концепции, к наличествующим представлениям о том, кто такой Джеймс Бонд, чем и в каких условиях он занимается.
А откуда эти представления брались, как они формировались? Романы Флеминга на русский язык официально не переводились, фильмы о Бонде в прокате не показывали, видеомагнитофонов не было. Откуда вы, советские люди, знали, кто такой Джеймс Бонд? В самом деле, статья Туровской — это полноценное исследование феномена. Но зачем читателю нужно исследование феномена, который он никогда не видел?
Получается так, что советские люди видели перед собой какого-то персонажа, описанного довольно подробно именно в прессе, не сталкиваясь с ним на экранах. Туровская пересказывает сюжет «Доктора Ноу», однако сам фильм люди смогли массово посмотреть лет через 20 после выхода статьи. И значит, советская официальная пропаганда создавала в глазах граждан какую-то добавленную культурную стоимость откровенно враждебному герою — он был описан многократно в пересказах тех редких посвященных, кто видел фильмы или читал романы Флеминга. Естественно, такой феномен приобретал популярность задолго до того, как становился доступным. Советские журналисты десятилетиями выступали на разогреве у Джеймса Бонда, пока он терял актуальность на Западе, чтобы получить вторую волну успеха у русских, которые до него наконец-то добрались к перестройке.
Чего добивалась советская пропаганда, которая так популяризировала английского шпиона? Победы коммунизма она добивалась, разумеется.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.